Книга Мраморный слон, страница 96 – Наталья Звягинцева

Одним взглядом спросила Варя у княгини и тут же получила ответ. Теперь этот слоник принадлежал ей, и она могла делать с ним что хочет. Подойдя к Николаю Алексеевичу, барышня кротко улыбнулась и вложила фигурку ему в руку.

– Примите, граф, мою благодарность за спасение моей репутации и на добрую память. Я ухожу в монастырь, теперь там будет моё место. Я вас никогда не забуду и каждый день буду молиться о вас.

Январь в этом году выдался богатым на ветра, на снег. За неделю его навалило столько, что сугроб подобрался к самому окошку флигеля, подле которого любила сидеть Глафира Андреевна и пить чай. Снаружи уж была непроглядная ночь, а часы-ходики, глупые и несознательные, показывали лишь половину шестого вечера. Завыло, закрутило за окном, взметнуло пушистые снежинки, понесло по двору.

– Изволите пирога сейчас откушать или Василия Семёновича подождёте-с? – в дверь заглянула Марфа, молодая, но старательная не по годам служанка, и потянула носом запах сдобы. – На кухне всё готово.

Было ясно: егоза страсть как хочет получить кусок горячего пирога, оттого и торопится накормить барыню.

– Погодим немножко, – со вздохом отозвалась Глафира Андреевна.

Пирога ей и самой хотелось, но как же без Васеньки начинать?

За окном замелькал огонёк, то была масляная лампа на верхнем краю кареты, что вкатилась во двор. Полозья скользили по рыхлому снегу, как по зеркалу. Пара лошадей в упряжи была белая, гривы украшены красными лентами, хотя сейчас всё казалось чёрным. Но Глафира Андреевна днём ещё видела, как Саид вплетал эти ленты в лоснящиеся под ярким зимним солнцем конские гривы, оттого и знала, что они красного цвета.

Под огоньком топтался черкес, кутаясь в косматый тулуп и надвигая папаху пониже на глаза, от этого вид его становился совсем разбойничий. Тут к Саиду подскочил, вынырнув из черноты, высокий молодец в полицейской шинели, в одной руке он держал значительного размера чёрную коробку. Обменялись рукопожатиями, из чего Глафира Андреевна сделала вывод, что это Фролов. Оба встали под огоньком ждать.

Наконец двери господского дома раскрылись, выпуская яркий сноп света, упавший ровно на двоих ожидавших и санную карету. Кони затрясли гривами и заплясали ногами от нетерпения, устали стоять на месте. Из дома вышли двое и направились вниз по ступеням. Тот, что был в длинной шубе и высоком цилиндре, сильно хромал, опираясь на трость, второй шёл рядом, о чём-то рассказывая.

Подсадив графа Вислотского в карету и махнув Саиду, Василий сразу бросился к Фролову обниматься. Как же тепло от этого стало на душе у Глафиры Андреевны. Любимый её Васенька хорошо устроился, и работа у него завидная, а оклад какой! И друзья-то у него не простые, большие полицейские чины! Громов и Фролов, оба молодые и живые, встретившись при скорбных обстоятельствах во время расследования убийств в особняке княгини Рагозиной три месяца назад, сразу пропитались симпатией и интересом друг к другу, с тех пор и повелась их дружба.

За размышлениями Глафира Андреевна не заметила, как двор опустел. Хлопнула входная дверь, и звенящий радостью такой родной голос закричал через прихожую:

– Тётушка, это мы с Иваном. А что это так вкусно у нас пахнет?

– Доброго вечера, уважаемая Глафира Андреевна, – смущённо пробасил Фролов. – Я совсем не напрашиваюсь, но Василий не отстаёт, говорит, что сегодня у вас отменные пироги поспели.