Онлайн книга «Мраморный слон»
|
Далее произошло уж совсем неожиданное действие. Граф Вислотский приблизился к плачущей женщине и коснулся её сотрясающегося плеча. – Чья это была идея? – тихо спросил он. – Кто посоветовал вам отвезти вашего избранника на лечение в Париж? – В Париж? – часто заморгала француженка. – Я… Я не понимаю, при чём здесь это… – И всё же прошу вспомнить, кто вам советовал отправиться в Париж? – с нажимом, но, по-прежнему не повышая голоса, настоял на ответе граф. Продолжая хлопать глазами, Агата Дабль перевела взгляд на господина Мелеха. – Он. Фирс Львович. Но какой, собственно, в этом смысл… – Можете уводить, – Вислотский резко отпрянул, – всё, что мне надо, я узнал. Смоловой заторопился, отдавая распоряжения, заодно решил прихватить и любовника экономки, так даже лучше получится для представления начальству. Покончив с этим, он вновь обратился к графу: – А что насчёт третьего убийства, или это было лишь хвастовство? Вы обещали назвать всех виновных. Кто убил горничную? – Имя убийцы назвала Агата Дабль – это Фирс Львович Мелех, – граф хромой походкой направился к своему низкому креслу и с облегчением опустился в него. В парадной столовой вновь воцарилось молчание. Второе обвинение оказалось гораздо страшнее первого. Поверить в него боялись. Оперев трость о подлокотник кресла, Николай Алексеевич из внутреннего кармана фрака вытащил и раскрыл карне де баль. Теперь все его заметки представляли логически верно выстроенную картину. Последняя запись о том, что в оранжерее целовались мадам Дабль и месье Ришар, была, пожалуй, здесь лишней, но пока ничего стирать не хотелось. Погрузившись в размышления, граф не заметил, что все по-прежнему смотрят на него в ожидании объяснений. – Послушайте, граф, – наконец не выдержал Фирс Львович, – может быть, вы потрудитесь объяснить, что вы хотели сказать, назвав меня преступником? Я совершенно сбит с толку и не понимаю, как моё хорошее отношение ко всем, моя отзывчивость навели вас на такую страшную и нелепую мысль? Мелех стоял посередине залы бледный, взъерошенный, с недоумением на лице. Шейный платок, всегда столь безупречно завязанный, сейчас выбился и вспух пузырём, прикрывая часть щеки франта. Все продолжали молча наблюдать. Лишь Варя вскочила с места и, подбежав к отцу, попыталась обнять его, но он не позволил. Барышня так и осталась стоять позади него. Илья Наумович же вновь напрягся, мобилизовав все свои умственные и физические резервы. Если эти обвинения правдивы, то здесь его точно ждёт повышение. – Николай Алексеевич, – подала голос княгиня Рагозина, – мы ждём ваших объяснений. Интенсивно задвигав бровями, Вислотский вскинул голову и, глядя снизу вверх, скрестил взгляды с Мелехом. Тот уже овладел собой и перестал трястись, словно заяц. Выдержав паузу, Фирс Львович вновь обратился к графу: – Вы нанесли мне оскорбление, сударь, в присутствии моей любимой дочери и в присутствии многих уважаемых дам и господ. Потрудитесь объяснить ваше поведение и извиниться немедленно, иначе я за себя не ручаюсь, – он сделал широкий шаг в сторону окна, подле которого сидел граф. Вислотский одним пальцем, как это делал обычно, подцепил трость и попытался встать. Нога закостенела от длительного напряжения и, перестав слушаться, подломилась. Граф бы упал, но вовремя подоспевший адъютант подхватил и удержал своего начальника. Уперевшись обеими руками в трость и повиснув на ней, Вислотский стоял, плотно стиснув зубы, пытаясь унять резкую боль, крутившую ногу изнутри. Делать это под пристальными взглядами было унизительно. Но тянуть время не имело смысла, пришлось начать разговор: |