Книга Тайна графа Одерли, страница 35 – Альда Дио

Мистер Холт кивал, а рука его едва поспевала записывать за моими словами.

– Что до внешности графа, о которой спрашивал сэр Ридл, то он высок и хорошо сложен. Волосы его достают лопаток и подобраны лентой. Черные, будто смоль, и глаза такие же черные, пронзительные и большие. – Я нервно сглотнула воспоминания о двух бесстыдных ониксах. – И пожалуй, самая важная деталь. По левой щеке от самого глаза до челюсти тянется глубокий шрам. Страшный шрам, мистер Холт.

Взор его тут же поднялся ко мне.

– Неужели? Вы уверены?..

– Конечно, уверена. Я сама его видела, и не раз.

Смятение мистера Холта подняло его руку и заставило сжать переносицу, посмотреть в разные стороны, пожевать губами.

– Хорошая работа, Луиза. За неделю вы смогли сделать больше, чем… Чем кто угодно другой сделал бы на вашем месте. Я доложу сэру Ридлу о вашем усердии.

– Это еще не все. Он лишает слуг языка, мистер Холт. Это правда. Имена девушек, лишившихся языка, – Анна, Эмма, Дейзи.

Я ждала, пока он вернется к письму, но он этого не делал, ошеломленно глядя на исписанные листы. Спустя несколько долгих секунд я прочистила горло и осторожно повторила имена. Только тогда он сбросил свое странное оцепенение и записал их.

– И есть еще имя – Лора. Девушка, которая сбежала из поместья через лес за пару недель до моего приезда.

– Сбежала… Сбежала, что ж… Известно, отчего бежала?

– Простите, этого не знаю. Зато знаю, что девушки, которых языков лишили, добровольно у графа на службе остались. То ли идти больше было некуда, то ли что… Это меня больше всего удивило.

Мистер Холт захлопнул книжку, а мне протянул корзинку.

– Ваша плата, Луиза, и письменные принадлежности для записей и оставления записок в церкви. Сэр Ридл, я уверен, будет более чем доволен вашей работой.

– Благодарю. Особенно благодарю за корзинку, она мне понадобится. Есть ли еще какие поручения?

– Я рассчитываю, что вы и впредь будете столь же старательны, но, если удастся больше узнать о сбежавшей служанке, эти сведения будут для милорда втрое ценнее любых других. И пожалуйста, берегите себя, – тепло сказал он и, легко поклонившись, выскользнул из переулка.

Подождав пять ударов сердца, я вышла вслед за ним и направилась к служанкам Дарктон-Холла, которые громко ругались, привлекая внимание прохожих.

– А я говорю тебе, что телячье мясо ни к чему отбивать – и так нежное, что пушок новорожденной козочки! – негодовала Бекки.

– Глупости, да я во всех домах, где служила, всегда телятину отбивали и не жаловались! – возмущалась Софи.

Я возвела глаза к небу. Когда-то я обсуждала в высших кругах итоги Семилетней войны и новое эссе Вольтера, а теперь встреваю в беседы о кухарском ремесле.

– Вы чего разорались? На другом конце Хэмпшира крики слышны!

– Да она говорит, что теленка отбивать нужно, это ж где такое видано? – Бекки уперла руки в боки. – Вот твоя бывшая госпожа, бывало, что теленка наказывала отбивать?

– Госпожа любила птицу, – выкрутилась я и поспешила прекратить спор, кивнув на корзинку. – Смотрите, что достала. – Взгляд скользнул по лицу Софи, которое медленно, но верно освещалось прозрением.

– Ты… Ты хочешь котов в поместье забрать?

Я кивнула.

– О! – вскрикнула Бекки. – Удачи, а я в этом никакого участия принимать не буду! Если что, так экономке и передадите – вдвоем были, вдвоем дурость и выдумали!