Книга Коварный гость и другие мистические истории, страница 22 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

Супруг окинул ее пристальным подозрительным взглядом, однако увидел на ее лице лишь искренность, честность и благородство. Это разоружило его; он мрачно опустил голову и долго молчал. Она подошла ближе, коснулась его руки. Он мрачно заглянул в обращенные к нему глаза, и в сердце зародилось чувство, какого он не ведал уже много дней. На миг, короткий, но яркий, ему стало жаль ее. Он взял ее за руку и заговорил мягким тоном, какого она не слышала от него уже много дней:

– Нет, Гертруда, ты обманываешься; не случилось никакого несчастья, и если я мрачен, то источник моих переживаний находится внутри меня. А пока оставь меня, Гертруда. Что же касается всего остального, то об отъезде мадемуазель де Баррас мы поговорим завтра; сейчас я не могу. Так что давай расстанемся. Иди к себе, доброй ночи.

Она отстранилась, и он тихо добавил:

– Гертруда, я рад, что ты пришла, очень рад. Помолись за меня сегодня.

Он сделал вслед за ней несколько шагов к двери, потом резко остановился, развернулся и решительно направился назад.

– Я ведь и вправду рад, что она пришла, – пробормотал он, снова оставшись один. – Уинстон ненавидит и провоцирует меня. Надо ли мне в моем нынешнем настроении искать с ним встречи? Кто знает, чем она закончится? Кровью; мое сердце шепчет – кровью! Я сам себе не доверяю.

Он подошел к двери, заперся и бросил ключ в ящик одного из шкафов.

– Теперь, если мне вдруг захочется пойти к нему, это будет не так просто сделать. Сначала надо будет подумать, подготовиться. Изыди, исчадие ада! Я тебя победил.

При этих словах он остановился посреди комнаты, сжавшись от страха, и стал озираться по сторонам то ли с вызовом, то ли со страхом, словно ожидал увидеть в темных углах заброшенной комнаты некую грозную фигуру. Сел у тлеющего камина и погрузился в мрачные раздумья. Но на месте ему не сиделось; он опять вскочил, отстегнул шпагу, которую не снимал весь вечер, и торопливо зашвырнул ее в угол. Посмотрел на часы – половина первого. Бросил взгляд на дверь, потом – на шкаф, где лежал ключ; поспешно отвернулся, снова сел. Уперся локтями в колени, положил голову на стиснутые руки, но все равно успокоиться не мог. Опять встал, прошелся по комнате. Еще раз посмотрел на часы – без четверти час.

Лакей сэра Уинстона забрал у хозяина письма и, получив разрешение отойти ко сну, лег в кровать и вскоре задремал. Мы уже упоминали, что комнаты его и сэра Уинстона разделялись небольшой гардеробной, и поэтому обычные звуки или разговоры были им слышны, но очень плохо. Однако слугу внезапно разбудил грохот, как будто в комнате его хозяина упало и вдребезги разбилось что-то тяжелое. Слуга сел на кровати, прислушался и услышал какие-то фразы, произнесенные с жаром и очень торопливо. Кажется, он разобрал слова «дрянь» и «господи», но тон, каким они были произнесены, звучал столь странно, что лакей встал, тихо проскользнул в гардеробную, подошел к двери и прислушался.

Лакею показалось, что он слышит, как сэр Уинстон, по своему обыкновению, ходит по комнате в шлепанцах и готовится ко сну. Он знал, что его хозяин имеет привычку в одиночестве разговаривать сам с собой, и заключил, что тот нечаянно уронил что-то из посуды или украшение с каминной полки, и это и вызвало бурный поток слов. Хорошо понимая, что ничто не может разозлить хозяина сильнее, чем его появление в спальне иначе как в урочные часы или в ответ на звонок, лакей тихо удалился и, полностью уверившись в своей правоте, снова лег и вскоре задремал.