Книга Убийство в Петровском парке, страница 25 – Роман Елиава

– Без сомнений, – ответил тот.

– Тогда в чем же дело?

– Ваше Сиятельство, господин Трегубов, – продолжил жандарм, – начнёт расследование с самого начала. Нам же нужно найти документ, не так ли? Если во время поисков выяснится, что к этому причастен кто-то ещё из ваших гостей или прислуги, то Иван Иванович это выяснит. Поверьте мне, он сможет вывести на чистую воду всех и каждого в этом доме, и никто не останется безнаказанным.

– Шутить изволите? – сказал князь с каменным лицом. – Дело государственной важности: я потерял невероятносекретный документ! Тут стреляться впору, а Вы шутите?

– Какие шутки, – ответил подполковник с не менее серьезным лицом, чем у князя, хотя Трегубов чувствовал, что Смирнов втайне забавляется над ним и над князем, – я просто Вас информирую, что произойдёт, поскольку Вы ещё не знакомы с методами и хваткой этого, с виду ещё молодого, следователя. Будьте покойны, он сделает всё возможное и невозможное, чтобы Вам помочь.

– Но я хочу повторить, – вмешался Коваль, – что виновный нами уже найден, и только вопрос времени, когда он расскажет, куда спрятал похищенный документ. День, максимум два.

У Трегубова по спине пробежали мурашки, когда он представил себе, как из Николая добывают показания. Он спросил Коваля:

– Можете рассказать, как Вы определили, что это Канарейкин?

– Конечно. Его Сиятельство и его старинный друг и гость Семён Павлович Колядко ушли прогуляться перед ужином, так сказать, нагулять аппетит. До этого Его Сиятельство весь день работал над документом, и оставил кабинет не запертым.

– Моя вина, но я не подозревал, что этот Канарейкин может оказаться шпионом, – вставил князь.

– Извините, – вмешался Трегубов, – если это не секретная информация, что именно Вы делали с документом?

– Выверял русскую и французскую версии, чтобы не было разночтений, – я долго жил в Париже, и язык мне как родной.

– Как выглядит документ?

– Папка с листами, примерно вот такой толщины, – князь сделал жест пальцами.

– Спасибо, – поблагодарил Трегубов. Продолжайте, Алексей Алексеевич, прошу Вас.

– Так вот, когда они, стало быть, гуляли, этот Канарейкин…

– Я, кстати, его совсем не знаю, – снова заговорил князь, – первый раз вижу. Его пригласил другой мой друг граф Константин Егорович Исаев, – он последнее время останавливается у меня, когда приезжает в Москву, а с этим Канарейкиным у него какие-то дела на тему старого дома графа Исаева. Поэтому Константин Егорович пригласил его от моего имени. Я любезно позволил этому типу провести пару дней у меня в доме, и вот как он отплатил мне!

– Так вот, – продолжил Коваль, дождавшись, когда князь закончит, – пока они гуляли, этот Канарейкин украл документ и спрятал его в рояль!

Алексей Алексеевич сделал эффектную и удачную паузу в своей речи, чтобы Смирнов и Трегубов с удивлением посмотрели на черный музыкальный инструмент, стоящий в углу.

– Очевидно,чтобы, когда обнаружится пропажа, – вновь заговорил Коваль, – документ не нашли в его комнате. Каков шельмец! Хитёр!

– Но, – резонно заметил Смирнов, – раз Вы знаете куда был спрятан документ, значит, Вы его уже нашли?

– Не всё так просто, господин подполковник, не всё так просто. Документ нашла горничная Надежда Константиновна. Она решила прибраться перед ужином, протереть пыль, в том числе внутри рояля, поскольку крышка часто бывает открыта, и с удивлением обнаружила там папку. Она отнесла папку в кабинет Дмитрия Евгеньевича и положила на стол, где ей и место, а затем ушла на кухню помогать готовить ужин. В это время господин Канарейкин спустился со второго этажа, где расположены спальни гостей и обнаружил, что папки в рояле нет. Тогда он снова выкрал документ и спрятал его в другое место.