Книга Дочь Иезавели, страница 44 – Уильям Уилки Коллинз

Он поднялся и направился к двери, но на полпути остановился.

– Я был бы рад, Дэвид, если б вы пошли сейчас со мной к мадам Фонтен. Она желает вас видеть. – Однако я не испытывал такого желания и приготовился уже отказаться, но мистер Энгельман не дал мне и слова вымолвить. – Бедняжка Мина очень скучает. У нее во Франкфурте нет друзей. И она не раз меня спрашивала, когда же мистер Дэвид вернется из Ганау.

Это изменило настрой моих мыслей, и я последовал за мистером Энгельманом.

Когда мы подходили к жилищу мадам Фонтен, хозяйка дома отворила изнутри дверь и выпустила на улицу незнакомого нам человека. По одежде его можно было принять за джентльмена, но лицо и манеры выдавали простолюдина. Когда мы поднимались по ступеням, незнакомец бросил на нас быстрый взгляд. Я решил, что он полицейский сыщик, а мистер Энгельман заподозрил другое.

– Надеюсь, у вас нет долгов, – обратился он к хозяйке, – этот человек похож на переодетого судебного пристава.

– Я живу без долгов, хоть это и нелегко, – ответила женщина. – А что касается этого человека, то я знаю о нем не больше вашего.

– Могу я поинтересоваться, что он от вас хотел?

– Он хотел знать, когда мадам Фонтен отсюда съедет. Я ответила, что пока точных известий не получала.

– Он упоминал имя мадам Фонтен?

– Да, сэр.

– Как он вообще узнал, что она здесь живет?

– Он не сказал.

– А вы не подумали спросить об этом?

– Как-то не подумала. Зато спросила, откуда он узнал, что я сдаю комнаты. «Неважно, – ответил он. – Мне вас рекомендовали, я еще с вами свяжусь, тогда все и объясню». Тут я открыла ему дверь, но вы все сами видели.

– А он спросил, дома ли мадам Фонтен?

– Нет, сэр.

– Очень странно, – сказал мистер Энгельман, когда мы поднимались по лестнице. – Как вы думаете, Дэвид, стоит ли говорить об этом мадам Фонтен?

Я был против этого. В вопросах мужчины не было ничего необычного. Зачем тревожить вдову из-за пустых подозрений, тем более что о незнакомце мы ничего не знали? Мистер Энгельман со мной согласился.

В покоях мадам Фонтен царила та же атмосфера подавленности, что и на Главной улице. Мина явно изнывала в ожидании письма от Фрица. Вдова с печальной улыбкой молча пожала мне руку. Холодная сдержанность, с какой она встретила моего спутника, меня удивила. Похоже, после сцены в холле вдова не рассчитывала больше на его помощь в устройстве свидания с мистером Келлером и соблюдала приличия только в надежде на какую-то другую услугу от старика. Но замеченные мною легкие перемены прошли мимо мистера Энгельмана. Я подошел к Мине. После открывшихся новых обстоятельств мне было печально видеть, что добрый старик по-прежнему восхищен и очарован вдовой.

Мне не стоило труда пробудить в Мине прежнюю надежду. Сосчитав время в пути из Лондона во Франкфурт в те дни, когда еще не было железных дорог, я предсказал, что письмо от Фрица придет через два, максимум три дня. Радостное предчувствие тут же озарило доверчивое лицо девушки, пробудив интерес к внешнему миру. Когда к нам подошла ее мать, я как раз рассказывал Мине о своих впечатлениях от Ганау – естественно, то, что можно было рассказать. К большому удивлению мистера Энгельмана, мадам Фонтен слушала мой непритязательный рассказ с тем же вниманием, что и дочь.

– Вы ездили куда-нибудь дальше Ганау?