Книга Дочь Иезавели, страница 53 – Уильям Уилки Коллинз

Я помнил ее реакцию в прошлый вечер, так что последняя новость меня не удивила. Уступить свое место у постели хозяина незнакомке, да еще хорошенькой, было свыше ее сил.

– Так вот, – возобновил рассказ мистер Энгельман, – доктор Дорман долго расспрашивал мадам Фонтен, нюхал и пробовал на язык лекарство, а потом с разрешения вдовы подверг его химическому анализу. Но результат был нулевой – лекарство хранило свой секрет. Тем временем мы дали больному первую дозу. Через полчаса – вторую. Результат вы видите сами. Мадам Фонтен спасла ему жизнь, и все благодаря вам. Если б не вы, Дэвид, мы никогда бы не познакомились с этой прекрасной женщиной.

Дверь отворилась, и тут меня ждал очередной сюрприз. В комнату вошла Мина в переднике и спросила, не вызывала ли ее мать. Под наблюдением матери она готовила особые вегетарианские блюда, которые доктор Фонтен считал необходимой частью лечения. Добрая девушка горела желанием помочь нам в домашних делах. Какая прелестная преемница у старой сварливой экономки!

Итак, мадам Фонтен и Мина теперь обосновались в доме мистера Келлера, словно близкие люди! Что подумает Фриц при виде такой картины? Что скажет мистер Келлер, когда увидит новую сиделку и узнает, что она спасла ему жизнь? «Все хорошо, что хорошо кончается» – отличная поговорка. Но до конца мы еще не добрались. И весь вопрос заключался в том, каков же он будет?

Войдя вечером в свою комнату, я возблагодарил Провидение за сваливший меня на шесть часов сон после бдения у постели мистера Келлера.

Если б я успел, как намеревался, рассказать все доктору Дорману, он, вне всякого сомнения, запретил бы давать лекарство; мистер Келлер тогда бы умер, а невинная женщина всю жизнь носила за собой шлейф убийцы, а может, даже пошла под суд. Я содрогался при мысли о таких ужасных последствиях.

На следующий день больному дали в тех же дозах чудодейственное лекарство и понемногу ввели растительную пищу. Еще через день мистер Келлер настолько окреп, что обтянутая кожей пробка прочно утвердилась в темно-синей бутылке. Мистер Энгельман сообщил мне, что на дне остались примерно две дозы. Когда я захотел сам взглянуть, он ответил, что вдова освободила его от обязанности стеречь бутылку и заперла ее в своей комнате.

К вечеру этого дня больному стало намного лучше, и он перебрался из постели в кресло. Тут тайна неизбежно раскрылась, и мадам Фонтен выступила в роли доброй самаритянки.

По совету доктора Дормана, в комнате при этой сцене должны были присутствовать только необходимые персонажи. Кроме мадам Фонтен и доктора, были допущены мистер Энгельман и Мина. Мистер Энгельман настоял на своем присутствии в качестве старого друга, а Мине предназначалось подготовить появление матери. При таких обстоятельствах я могу описать эту сцену только с чужих слов, и я услышал ее от Мины.

– Мы договорились, что я буду ждать внизу звонка из комнаты, – рассказывала она, – а услышав, принесу мистеру Келлеру обед из чечевицы со сливочным соусом и, не говоря ни слова, поставлю на стол.

– Как служанка! – воскликнул я.

Нежная и кроткая Мина ответила на мои насмешливые слова просто и разумно – как обычно.

– А хоть бы и так! Отец Фрица однажды может стать моим отцом, и я рада, если могу ему услужить. Когда я вошла, мистер Келлер сидел в кресле, утопая в подушках, в комнате горел свет. Мистер Энгельман и доктор стояли рядом, а бедная мамочка пряталась в углу за кроватью, где ее нельзя было видеть. Когда я вошла с подносом, мистер Келлер поднял на меня глаза. «Кто она? – спросил он у Энгельмана. – Новая служанка?» «Да», – пошутил мистер Энгельман. «Хорошенькая. А как к ней отнеслась Мамаша Барбара?» Тут мистеру Энгельману пришлось рассказать, что экономка покинула дом, и объяснить почему. «Так кто же был моей сиделкой? – спросил мистер Келлер. – Ведь не эта юная девушка?» «Конечно, нет. За вами присматривала ее мать», – ответил мистер Энгельман и посмотрел на доктора, который сразу вступил в разговор. «Она не только ухаживала за вами, – сказал он. – Я как врач могу с уверенностью сказать, что она спасла вам жизнь. Не волнуйтесь. Я вам все сейчас расскажу». И он кратко изложил всю историю и сделал это так изящно, что было приятно его слушать. Единственное, что он скрыл, – имя мамы. «Кто она? – воскликнул мистер Келлер. – Как мне выразить ей благодарность? И почему ее здесь нет?». «Она не смеет показаться вам на глаза – вы плохого о ней мнения». «Плохого мнения о женщине, которую я не знаю? – удивился мистер Келлер. – Кто возвел на меня поклеп?» Доктор кивнул мистеру Энгельману, шепнув, чтобы тот говорил правду. «Простите, дорогой друг, но тут обошлось без клеветника. Ваш поступок говорит сам за себя. Некоторое время назад – постарайтесь это припомнить – одна дама отправила вам письмо, а вы отослали его обратно, не удосужившись прочитать. И как она ответила на оскорбление? Эта достойная женщина спасла вам жизнь». При этих словах доктор подошел к маме и, взяв ее за руку, подвел к мистеру Келлеру.