Книга Дочь Иезавели, страница 69 – Уильям Уилки Коллинз

Моя решительная тетка тут же вскочила с места.

– Покажи, Дэвид, ее комнату, а остальное предоставь мне.

У дверей вдовы она отпустила меня со словами: «Дождись меня в комнате!» Уходя, я услышал энергичный стук в дверь и громкий голос тетушки: «Это миссис Вагнер, мадам, у меня к вам важный разговор». Ответа я не расслышал. Снова прозвучал звонкий голос моей родственницы: «Хорошо. Тогда просто прочтите это письмо. Я суну его под дверь и подожду ответа». Я немного задержался и услышал, как открылась и снова закрылась дверь.

Примерно через полчаса тетка вернулась. У нее был серьезный и задумчивый вид. В первую минуту я подумал, что ее миссия провалилась, но я ошибался.

– Я добилась своего, – сказала она. – Сегодня вечером отправлю Энгельману письмо, где передам, с разрешения вдовы, ее извинения и сожаление о необдуманном и поспешном решении. Имей в виду, это ее собственные слова.

– Выходит, под нарядным шелковым платьем бьется живое сердце? – сказал я.

Тетка, молчаливая и сумрачная, ходила взад-вперед по комнате. Я не мог понять – кем она недовольна? Мной или собой? Вдруг она села рядом и хлопнула меня по плечу.

– Дэвид, – сказала она. – Я узнала о себе кое-что новенькое. Взгляни на меня! Перед тобой подлейшее существо.

Это нелепое заявление, произнесенное на полном серьезе, вызвало у меня приступ неконтролируемого смеха. Тетка, однако, была настолько поглощена осознанием своей порочности, что оставила без внимания мою неуместную веселость.

– Видишь ли, – продолжила она, – я не уверена, что нужно писать Энгельману. Я заслуживаю хорошей порки, Дэвид, но я не верю мадам Фонтен.

Тетка не догадывалась, насколько меня заинтересовало ее признание.

– Но почему?! – нетерпеливо спросил я.

– Самое скверное, что у меня нет ответа на твой вопрос, – ответила она. – Мадам Фонтен была само очарование – столько такта и чувства. Но все время внутренний голос недоверчиво нашептывал мне: «Не верь ей, у нее есть своя выгода!» Ты уверен, Дэвид, что она заперлась в комнате из-за легкого недомогания и только потому выглядит такой бледной и испуганной? Не знаешь ли ты чего-нибудь о ее делах? Энгельман богат и занимает хорошее положение. Не попала ли она в затруднительное положение после разрыва с ним? И возможно, теперь хочет его использовать?

Торжественно заявляю, что до вопросов тетушки такая мысль не приходила мне в голову. В качестве отвергнутого поклонника от мистера Энгельмана не было никакого толку. Но, если вексель предъявят к взысканию до свадьбы Мины, он в качестве будущего мужа может быть очень полезен.

Проницательный взгляд тетки остановился на мне.

– А ну, выкладывай, Дэвид! – воскликнула она. – Ты ей тоже не веришь, и у тебя есть для этого основания.

– Выкладывать-то, собственно, нечего, – сказал я. – Сам теряюсь в догадках и нахожусь, возможно, на ложном пути. Не просите меня без веских доказательств обвинять мадам Фонтен. Но у меня есть предложение, которое может внести некоторую ясность.

С трудом обуздав свой темперамент, тетушка сдалась.

– Послушаем твое предложение, – сказала она. – Меня берет сомнение, течет ли в твоих жилах шотландская кровь? Для своих лет ты ужасно предусмотрителен и осторожен.

– Нет сомнений, что доставить мистеру Энгельману сообщение от вдовы надо, – продолжал я, – но не почтой. Я был с ним тотчас после того, как его отвергли, и убежден, что после такой жесткой формы отказа он вряд ли решится на вторую попытку. Да и поверит ли в искренность ее раскаяния? Возможно, я не прав, но проверить это стоит. Я могу легко отлучиться на несколько дней, так что позвольте мне завтра отвезти письмо в Бинген. Там я своими глазами увижу, какое впечатление оно произведет на мистера Энгельмана.