Книга Бельфонтен и тайна Нила, страница 8 – Гастон Д'Эрелль

– Она… лгала! – вдруг крикнул доктор. – Она сама торговала подделками! Она хотела меня шантажировать! Я не убивал её! Я просто… хотел, чтобы она замолчала!

– Как?

– Я… не знаю! Я не делал ничего!

Жюльен встал.

– Доктор, если вы вспомните что-то – дайте знать. Пока… не покидайте отель.

– Но… я никуда не еду! Я в отеле!

– Именно.

Когда Жюльен вышел, было 12:45. Он прошёл в холл. Сел в кресло. Заказал кофе. Посмотрел на людей.

Он знал: убийца – среди них. Один из пятерых. Или… шестой. Кто-то, кого он ещё не видел.

Он достал блокнот. Написал:

Подозреваемые:

Арман де Вилье – мотив: развод, деньги, страх разоблачения. Соврал про пиджак.Лейла – мотив: месть, разбитая мечта. Не писала надпись. Подозрение – снижено.Доктор Харгривз – мотив: контрабанда, шантаж. Соврал про статую, опиум.Антуан Морель (писатель) – ещё не допрошен. Известно: влюблён, унижен.Дипломат – ещё не допрошен. Известно: связи с Берлином.

Он закрыл блокнот. Посмотрел на пальмы.

– Кто ты? – спросил он вслух. – Кто ты, убийца?

Ветер не ответил. Только шепнул что-то на арабском.

Или… ему показалось.

Жара в Каире к полудню становилась не просто жарой – она становилась испытанием. Как будто сам воздух решил проверить, кто здесь хозяин: человек или пустыня. Жюльен Бельфонтен сидел в холле отеля «Нил Палас», в глубоком кресле с высокой спинкой, с бокалом ледяной воды и блокнотом, на котором аккуратно вывел:

Когда все лгут – правда прячется в деталях.

Под ним – список имён:

Арман де Вилье – муж. Соврал про пиджак.Лейла – танцовщица. Не писала надпись. Подозрение снижено.Доктор Харгривз – археолог. Соврал про статую, опиум.Антуан Морель – писатель. Влюблён. Унижен.Французский дипломат – связи с Берлином. Молчит.

Он закрыл блокнот. Посмотрел на людей, проходящих мимо. На их лица. На их руки. На то, как они держат бокалы. Как отводят взгляд. Как нервно смеются, когда кто-то вдруг громко чихнёт. Он знал: убийца – здесь. Один из пятерых. Или… шестой. Кто-то, кого он ещё не видел.

Он не торопился. Он ждал. Потому что в таких делах – спешка убивает расследование. А он хотел, чтобы убийца… сам себя выдал.

Первым, кого он вызвал после обеда, был Антуан Морель – молодой писатель, чьё лицо казалось высеченным из мрамора, если бы мрамор умел краснеть от стыда и бледнеть от страха. Они встретились в зимнем саду отеля – среди пальм, фонтанов и тени, где пахло жасмином, влагой и тайной.

Антуан вошёл, как будто на казнь. В пиджаке, слишком тесном для его плеч, с трясущимися руками и глазами, которые бегали, как пойманные птицы.

– Месье Бельфонтен, – сказал он, не садясь. – Я… не убивал её.

– Я не спрашивал, – спокойно ответил Жюльен, указывая на кресло.

Антуан сел. Сжал руки на коленях.

– Вы… думаете, у меня был мотив?

– У вас? – Жюльен усмехнулся. – Вы влюблены в неё. Она смеялась над вашим романом. Вы… страдали. Это – мотив.

Антуан опустил глаза.

– Да. Я… любил её. Глупо. Безответно. Она… читала мой роман. Сказала: «Это не литература. Это… крик души неудачника». Я… плакал. Потом – переписал. Она… снова посмеялась.

– А вы знаете, что она собиралась опубликовать историю о вашей любви? Как главу в своей книге мемуаров?

Антуан резко поднял голову.

– Что?!

– Она собирала секреты. Как другие – марки или бабочки. Ваша история – одна из самых… трогательных.