Книга В Рождество у каждого свой секрет, страница 17 – Бенджамин Стивенсон

— Извини, — пробормотал я. — Я не заметил.

Мне не нравился этот парень, но ясно как день, что я не замышлял переехать его.

— Ну вообще, — произнес он, а затем повторил еще раз и еще: — Ну вообще... Просто... ну вообще.

Я уже испугался, что у него шок, но тут он посмотрел прямо на меня.

— Эрнест Каннингем... — произнес он мое имя так медленно, словно только в этот момент вспомнил, кто я такой.

Сотрясение мозга? Глаза у него еще были слегка мутными. Я уже собрался затолкать его в машину и отвезти в больницу, как вдруг по лицу Фелмана расплылась широчайшая улыбка.

— Эрнест Каннингем... бросается на людей, — сказал он, а потом развернулся и пошел прочь, надиктовывая самому себе: — Вот он я, иду по своим делам, как вдруг сам Эрнест Каннингем, наш сыщик-растяпа, набрасывается на вашего бесстрашного репортера. Очевидно, агрессия у этой семейки в крови.

Я вернулся в машину. Проверил свой телефон и убедился, что письмо от Фелмана с прикрепленными файлами JPEG все еще там. Он выполнил свою часть сделки, но у меня ужасно дрожалируки, и я не рискнул открыть снимки. Я же не знал, что его микрофон застрял в двери. Ведь не знал же?

«Агрессия у этой семейки в крови».

Может ли такое быть, чтобы наше тело само выполнило то, что мозг прячет в подсознании? Могла ли эмоциональная травма, нанесенная всеми этими убийствами, расплодить во мне агрессию, словно червяков в яблоке? И если она есть во мне, то почему бы ей не быть и в Эрин?

Неожиданно для себя я вдруг завыл протяжно и печально. Попытайся я записать этот вой буквами, там были бы одни гласные. Но после этого меня отпустило. На дальней стороне парковки Фелман вздрогнул и потер висок. Нужно будет заставить его провериться на сотрясение мозга, когда мы встретимся в следующий раз.

Я прокрутил в голове его теорию и решил, что она меня не устраивает. Заклятые враги главных героев отличаются тем, что у них нет собственных мотивов. Как выразился бы Фелман, их единственная цель — погоня за детективом, а сопутствующие ей трупы — не более чем хлебные крошки, и поэтому решение загадки становится в принципе недостижимым. Загадочное убийство, где у преступника нет мотива... ну... из этого ничего толкового не выйдет, правильно?

Но как я ни старался, все равно не смог отмахнуться от сказанного Фелманом. Рассуждал он здраво, пусть даже с выводами подкачал. Нелепо думать, что преступник нацелился на меня, но это еще не означает, что целью был Пирс.

А что, если преступнику не так уж и нужна была смерть Лайла и он просто хотел представить все так, будто Пирса убила Эрин?

Перед тем как выйти из машины на парковке и направиться по главной улице к театру, я проверил, нет ли поблизости других журналистов-прилипал. Границы города вились по краю плато. Возле самого впечатляющего обрыва, известного под названием Эхо-Пойнт, на смотровых площадках с видом на долину, огражденных увитыми гирляндами перилами, в четыре-пять рядов толпились туристы. Отбрасываемые Тремя Сестрами тени разрезали длинными пальцами лес в сотнях метров внизу, и зубчатые гребни больше напоминали спину стегозавра, чем женские силуэты. По другую сторону долины виднелся водопад, невероятным образом льющийся вверх, — ветер был таким сильным, что подхватывал поток и отбрасывал обратно к вершине скалы. Перевернутый водопад поднимался в небо. Больше всего это было похоже на магический трюк.