Книга В Рождество у каждого свой секрет, страница 31 – Бенджамин Стивенсон

— Хорошо, мамочка, — раздраженно ответил Райлан.

Теперь понятно, что было на том рисунке, который я видел в кабинете Лайла: он объяснял суть трюка с ловлей пули. Пунктирная линия обрывалась на полпути к мишени, потому что к этому моменту воск расплавлялся. Автор рисунка высчитывал безопасное расстояние для выстрела.

Дальше началась лихорадочная последняя проверка, реквизит рассовали по карманам, подсоединили проводки к другим проводкам под жакетом Райлана и почистили ему ботинки. Это, разумеется, сделал Шон. Под конец он выхватил у меня из руки бокал, сполоснул его, сложил, превратив в плоский пластиковый диск, и засунул в жакет Райлана, проворчав:

— Перестань уже пить из реквизита!

Затем я прошел следом за ними за кулисы и увидел там еще один заваленный реквизитом стол. Во и Тереза стояли рядом в ожидании начала представления. Тереза подпрыгивала на носочках от возбуждения, Во выглядела более спокойной и сосредоточенной. Из динамиков на сцене доносился голос Фьют, слегка приглушенный занавесом, но я все же различил отдельные слова, такие как «историческая веха» и «небывалый», а остальное потонуло в восторженном реве толпы.

Шон поставил стоймя на стол с реквизитом две пули, подозвал к себе Райлана, провел роликом для чистки по его одежде и поправил ему цилиндр на голове. Шон относился к секретам фокусников с большей серьезностью, чем Райлан, и, похоже, пытался всеми этими ритуалами заслонить от меня стол с реквизитом, чтобы я не разгадал механику других трюков. Закончив с чисткой, онснова повернулся к столу, провел над ним рукой, будто мысленно ставил галочки возле каждого пункта проверки. Одна пуля повалилась набок, Шон вернул ее на место, отступил на шаг и осмотрел стол, словно отец семейства, довольный рождественским угощением.

Я бы сказал, что Шон был для Райлана тем же, кем Во была для Фьют, — человеком, благодаря которому крутились все шестеренки.

Райлан вышел из-за кулис, постоял у кирпичной стены, разглядывая подписи выступавших здесь артистов, достал маркер, зубами снял колпачок и выплюнул на пол.

— Вам нельзя здесь находиться, — выскочила передо мной Ивонна, отвлекая меня от расписывающегося на стене Райлана. — Только для выступающих.

На ней были тяжелые наушники с микрофоном у подбородка и маленькой синей лампочкой над плечом. Она напоминала готового к полету пилота вертолета.

Я подчинился. К тому же мне хотелось увидеть ловлю пули из зрительного зала. Посмотреть, смогу ли я, посвященный в тайну, заметить, как восковая пуля расплавляется в воздухе. Но ведь так всегда бывает с фокусами, правильно? Или с детективными романами. Когда кто-то хитрый объясняет тебе, куда смотреть, нужно искать где-нибудь в другом месте.

Уже из коридора, торопясь занять место в зрительном зале, я заметил, как Шон оттаскивает Райлана от стены.

— Это дурная примета — расписываться перед началом шоу, — сказал Шон.

Райлан отмахнулся от него и закончил подпись красочной завитушкой.

— Серьезно? Иногда мне кажется, что ты веришь во всю эту магию-шмагию.

И хотя я купил билет в последний момент, а может быть, благодаря этому, мое место оказалось в самом центре первого ряда. Я пробирался по проходу мимо красных бархатных сидений под вздохи и стоны, а одна женщина даже демонстративно посмотрела на часы, пока Роджер, стоя за обитой рубиново-красной материей трибуной, вымучивал вступительную речь, которую недавно унаследовал от покойного, судя по тому, сколько раз он перебирал карточки с тезисами и вытирал лоб.