Книга Вы не поверите!, страница 28 – Питер Чейни

Я шумно вздыхаю, поскольку ничуть не сомневаюсь, что она это сделает и глазом не моргнет.

– Хорошо, – сдаюсь я. – Давай перестанем друг другу угрожать и вернемся к делу. Хочу задать один вопрос. Ответишь на него без виляний – отступлюсь от тебя и больше не потревожу.

– И какой вопрос? – интересуется она.

– Вчера вечером я послал с борта «Фельса Ронстрома» две радиограммы в Париж. В одной я уведомлял некоего человека, что к половине первого ночи появлюсь в определенном месте. Во второй просил одного парня туда подойти. А незадолго до нашей швартовки в Гавре ты получила радиограмму. Человек, пославший ее, знал, что я плыву на этой шведской посудине. Он заинтересовался и попросил тебя войти со мной в контакт. Ты не выполнила просьбу, и я знаю почему. Получив радиограмму, ты сразу начала разнюхивать, кто такой этот мистер Сайрус Хикори, и быстро узнала, что, оказывается, это Лемми Коушен. Ты изрядно удивлена, поэтому стараешься не попадаться мне на глаза. Если бы не палубная серенада, ты бы так и держалась в тени.

После этого, сама понимаешь, у меня появляются вопросы. Первый: кто послал тебе радиограмму? Что ты делала вчера поздно вечером, приехав в Париж? Встречалась с отправителем радиограммы? Рассказала ему, кто такой Сайрус Хикори? Сообщила, что он не частный детектив, а агент ФБР Лемми Коушен?

Хуанелла вскакивает со стула, подходит к серванту, наливает себе порцию ржаного виски и закуривает сигарету. Медленно так закуривает. Понятно почему. Мозги дамочки напряжены до предела.

– Вот что, Лемми. Раскалываться перед тобой я не буду, но кое-что расскажу. Я сама немало удивилась, получив ту радиограмму. Надо мне дергаться или нет – сама не знаю. Пока что я не видела ни парня, пославшего радиограмму, ни кого-либо еще. Персонал отеля и ты не в счет. О том, что ты федерал, я никому не сказала. И тебе больше ничего не скажу. Поступай, как хочешь. Понял, радость моя?

Хуанелла подходит ко мне и окидывает взглядом с ног до головы. Потом начинает улыбаться. Выглядит она сейчас – просто картинка. И наглости ей не занимать.

– Вот что, бравый федерал, – говорит она, – делай что угодно и когда угодно, но больше ты от меня не услышишь ни слова. А еще… – Тут она усаживается ко мне на колени и обнимает за шею. – Впрочем, скажу тебе кое-что еще. Хотя бы раз в жизни поверь мне. Если попытаешься встрять в мои дела и что-нибудь хитренько выведать, то очень пожалеешь. Понял?

Ее вторая рука тоже ложится мне на шею. Хуанелла целует так, что я временно оказываюсь вне игры. Потом встает, отходит к окну и смотрит словно кошка, закусившая парой канареек.

Ну что прикажете делать с этой дамочкой?

– О’кей, Хуанелла, – говорю ей и встаю. – Решила поиграть в крутую девчонку – на здоровье. Но советую, дорогуша, смотреть в оба. Ты рискуешь и, если не будешь осторожничать, можешь сильно промочить ножки.

– А я не люблю осторожничать, – заявляет она. – Я ненавижу вот эти мужские закидоны только потому, что меня к тебе тянет, мистер Коушен. И всегда тянуло. Но говорить я не собираюсь. Во всяком случае, пока. Вздумаешь грозить, что «меня зарежут для утех толпы»?^[13]

– Выбрала дорогу – иди по ней. Мешать не стану. Но если попытаешься влезть в мои дела, тебя не только, как говоришь, зарежут для утех толпы. Я возьму тапок побольше и как следует отхожу тебя пониже спины, после чего тебе недели две даже спать придется стоя.