Книга Могут ли леди убивать?, страница 28 – Питер Чейни

– Вы так думаете, мистер Коушен? Должна признать, это очень интересная теория.

– Неужели?

Тут вам надо понять, что дамочка начинает меня раздражать.

– Может быть, у меня есть и еще кое-что интересное.

– И что же это, мистер Коушен?

– Например, та история, которую вы рассказали О’Халлорану в участке прошлой ночью. О том, что ваш отец занимался контрабандой шелка. Зачем вы сообщили лейтенанту об этом? Мы все знаем, что это не такое уж страшное преступление, наказанием за которое, если его поймают, будет лишь двукратное увеличение таможенной пошлины. Мы знаем, что этим занимаются многие и некоторым удается выйти сухими из воды. Так почему вы вдруг решили, что вашему отцу следует выступить с признанием? С чего это вы стали такой высокоморальной?

Некоторое время она молчит, потом произносит:

– Мистер Коушен, у нас с вами выходит очень интересная беседа. Полагаю, это что-то новенькое, что-то вроде допроса третьей степени по телефону. Но не кажется ли вам, что мне следует быть очень осторожной? Нас ведь могут подслушивать, а осторожность для девушки никогда не бывает лишней.

– Могут, умница вы моя, но не подслушивают. Я говорю из отеля «Сэр Фрэнсис Дрейк», и мне не нужно, чтобы парни меня слушали. Все, что мне нужно, я запомню сам. Может быть, вам интересно, что я думаю насчет вашего ночного признания.

– Мне это очень интересно, мистер Коушен, – говорит она. – Как вы думаете, мы с вами в достаточно дружеских отношениях, чтобы вы рассказали о ваших предположениях?

– Конечно, – говорю я. – Я даже скажу вам, почему я вам это рассказываю. У меня есть своя теория раскрытия преступлений. Я из тех парней, которые не верят в детективов, с лупой в руке ищущих улики под ковром. Я не из тех парней, которые выстраивают людей в очередь и спрашивают каждого, что он делал в час дня. Потому что ни одна настоящая леди не станет отвечать на такой вопрос. Ну, по крайней мере, в большинстве случаев. Мне еще не приходилось встречать детектива, который отправился бы на поиски улик и нашел их. У меня другая система. Я просто жду, пока что-нибудь не бросится мне в глаза, и тогда я иду и говорю об этом с теми, кого это касается, поскольку успел убедиться, что если говорить с мошенниками достаточно долго, они рано или поздно выдадут себя по той простой причине, что говорят неправду.

– Мистер Коушен, – говорит она, – мне кажется, что вы не только обладаете тем, что называют суровой красотой, но и являетесь в каком-то роде психологом. Думаю, вы далеко продвинетесь в своей профессии. В то же время мне было бы очень интересно узнать, с какой целью, по вашему мнению, я рассказала мистеру О’Халлорану о контрабанде.

К этому времени у меня разве что пена изо рта не идет, потому что, похоже, эта дамочка принимает меня за идиота.

– Я скажу вам, для чего, по-моему, вы это сделали. Контрабанда – это федеральное преступление, не так ли? Вы прекрасно знали, что, подав мне мысль о контрабанде, которой занимался ваш старик, вы подтолкнете меня к другой мысли: а кто же доставлял груз? Тем самым вы выводите меня на Джека Рокку, не так ли? Подсказав мне, что контрабанда является федеральным преступлением, вы наводите меня еще на один вывод, а именно: обращаясь к директору Бюро расследований с историей о происходящих здесь федеральных преступлениях, Марелла Торенсен имела в виду контрабанду.