Книга Могут ли леди убивать?, страница 78 – Питер Чейни

– Послушайте, Беренис, я, пожалуй, поверю вам, потому что то, что вы говорите, совпадает с тем, что думаю я. Но я также допускаю, что вы все еще что-то скрываете от меня. Примите мой совет и, если сказали не все, выкладывайте сейчас, а иначе ситуация может оказаться непростой как для вас, так и для этого старого мандарина – вашего папаши.

Она смотрит на меня в упор.

– Я рассказала вам всю правду, Лемми. Хотите верьте, хотите нет. Я ничего не боюсь. В семье Ли Сэма нет ни глупцов, ни трусов.

– Хорошо, – говорю я. – От себя и от семьи Коушен скажу так: мы иногда бываем туповаты и, случается, пугаемся до смерти, так что это ничего не доказывает.

Она смеется и тут же, посерьезнев, как будто что-то пришло ей в голову, говорит:

– Лемми, вы сказали, что то письмо, которое я нашла, когда вернулась на виллу, написала сама Марелла. Что почерк ее и подделка невозможна. Но зачем ей было это нужно? Зачем ей понадобилось обвинять ту, которая не сделала ей ничего плохого? Вы, кто знает почти все, можете мне это объяснить?

Я смотрю на нее и ухмыляюсь:

– Сдается мне, Беренис, что вы еще не знаете, на какие уловки способны женщины. Думаю, немало найдется тех, что писали письма с обвинениями своих мужей в супружеских изменах. Иногда в письмах есть правда, а иногда нет. Одно дело, если это правда, а если нет, то обычно за этим кроется очень веская причина.

– И все же я не понимаю…

– Что ж, попытаюсь объяснить. Вам никогда не приходило в голову, что если женщине кажется, будто другая собирается в чем-то ее обвинить, она сыграет на опережение и сама себя обвинит?

Она пристально смотрит на меня, пытаясь понять.

– Послушайте, дорогуша. Вы говорите, что, когда приехали на виллу «Розалито», Марелла была чем-то напугана. Прочитав письмо, которое, как предполагалось, она написала вам в Шанхай, она взглянула на телеграмму в прихожей, – телеграмму, в которой ее извещали о прибытии федерального агента, – и испугалась еще больше. Она отвела вас наверх и попыталась вытянуть из вас все, что вы можете обо всем этом знать. Вы ничего ей не сказали.

О’кей. Что же она делает потом? Мы почти ничего не знаем, кроме того, что она написала это письмо. Это наводит нас на некоторые предположения. Она говорит, что если кто-нибудь попытается причинить ей неприятности, то такие же неприятности ждут и старика Ли Сэма. Другими словами, она угрожает вам, а потом идет и пишет это письмо, чтобы защитить себя.

Беренис вздыхает:

– Может быть, я на самом деле глупа, но от чего Марелла хотела защититься?

Я улыбаюсь еще шире:

– Послушайте, милая. Я же только что говорил, что некоторые дамы, опасаясь возможного обвинения в свой адрес, пытаются сами сделать первый ход. Понимаете?

Она смотрит на меня и, похоже, до нее начинает доходить.

– Вы хотите сказать…

– Я хочу сказать, что Марелла подумала, что вы знаете что-то о ней, и решила сделать первый ход.

Я тушу сигарету.

– Мне нужно идти. Но прежде вот вам мой приказ. Оставайтесь дома и не высовывайтесь. Никуда не ходите. Возможно, в ближайшие день-два этот город будет для вас небезопасен. Я навещу вас, когда вернусь.

– Вы уезжаете, Лемми? Вас долго не будет? – спрашивает она.

– Может быть, да, а может быть, и нет, – отвечаю я. – Но я приду, даже если мне придется захватить с собой пару наручников. Пока, Беренис.