Книга Могут ли леди убивать?, страница 91 – Питер Чейни

Так вот, выяснилось, что Марелла Торенсен не писала письмо директору, а сделала это какая-то другая дамочка. Я также обнаружил, что письмо Беренис Ли Сэм в Шанхай, из-за которого она приехала на виллу, тоже написано не Мареллой. Самое замечательное, что в кутузке сидит сейчас дама, написавшая эти два письма. Зовут ее Мэриан Френзер, но она больше известна как Тутс. И вот ей-то пришло на ум сделать исчерпывающее заявление.

Он глубоко затягивается сигаретой.

– Очень интересно, мистер Коушен. Значит, Тутс сделала заявление?

– Да, – говорю я, – и, похоже, она говорит правду, потому что, хотя ты ей и не очень-то нравишься, но вину с тебя она практически полностью снимает.

Я наблюдаю за ним, как за кошкой. Вижу, что он сгорает от желания спросить, что же там заявила Тутс. Я даю ему немного поволноваться, а потом сообщаю приятное:

– Так вот, Руди, Тутс говорит, что ты дал ей работу в клубе «Две луны» и что она втрескалась в тебя как в мешок с кокой. Похоже, бедняжка не смогла устоять перед твоими чарами.

Но потом ты выписал ей билет на выход, потому что увлекся Мареллой Торенсен, и Тутс очень обиделась. Покумекав, она придумала, как насолить вам обоим. Ей также стало известно, что ты и Элмар Торенсен, а возможно, и старик Ли Сэм занимаетесь контрабандой шелка. Вот тогда она и придумала, как с тобой посчитаться. Она пишет два письма – одно директору, а другое Беренис Ли Сэм, – рассчитывая доставить вам немало неприятностей.

О’кей. Я готов заключить с тобой сделку, если ты готов меня выслушать. Я знаю, что ты не имеешь никакого отношения к убийству Мареллы. Ее убили днем на вилле «Розалито», а ты, по нашим данным, в тот вечер возле виллы не появлялся. Итак, вот мое предложение.

Меня уже тошнит от этого дела. Я хочу его закрыть. А насчет убийства Мареллы кое-какие предположения у меня есть. И если ты спросишь меня, кто это сделал, я скажу – Тутс. Она ревновала к Марелле и хотела ее убрать, но это дело уже не мое, а полиции. Я хочу написать отчет о федеральном преступлении и поскорее отсюда свалить.

Вот мои условия. Ты пишешь заявление и признаешься, что вместе с Торенсеном и Ли Сэмом, или без него, занимался контрабандой шелка. Получив это признание, я отдаю распоряжение, чтобы тебя выпустили. Дальше тебя ждет гражданский иск от таможенных властей. Думаю, с вас потребуют большой штраф, но Торенсен и Ли Сэм об этом позаботятся. Ну так что?

Он делает три или четыре затяжки и кивает:

– Что ж, упираться нет смысла. Копнул ты глубоко. Да, мы с Торенсеном занимались шелком, и, похоже, ты это знаешь, так что мне лучше признаться. Я напишу заявление.

– О’кей, – говорю я. – Поехали.

Достаю из кармана блокнот, сажусь на койку и с его слов записываю, как они с Торенсеном с ведома старика Ли Сэма провозили контрабандой шелк. Закончив, протягиваю ему блокнот:

– Подпиши, Руди, и поставь дату. Только своей ручкой, а то у меня чернила кончились.

Он внимательно перечитывает заявление, роется в кармане, достает авторучку и расписывается. Потом возвращает мне блокнот, и я вижу, что чернила в его авторучке те самые – «Морской остров».

– Отличная работа, Руди, – говорю ему. – Ты пока остаешься здесь. Я встречусь с капитаном Брэнди, и примерно через полчаса он тебя отпустит.

– Большое спасибо, Коушен, – говорит он. – Может, мне сначала и не понравилось твое лицо, но, думаю, парень ты неплохой. Во всяком случае, здравый смысл у тебя есть, и поработал ты неплохо. А что касается Мареллы – дело это не мое, но, похоже, это Тутс ее укокошила.