Книга Дамочкам наплевать, страница 67 – Питер Чейни

Значит, письмо Генриетте отправил не кто иной, как Руди Бенито.

Все происходило примерно так: Бенито стало известно, что Эймс ухлестывает за его женой. Он пишет Генриетте, сообщая ей об этом, но не подписывается. Далее Полетта узнаёт, что Бенито болен, как лабораторная крыса после экспериментов. Ее захлестывают угрызения совести. Она ненавидит себя за шашни с Грэнвортом. Все это заставляет ее отправиться к Эймсу, потребовать денег и пригрозить в случае отказа раскрытием правды.

Для Грэнворта Полетта значит намного больше, чем собственная жена. Он передает ей акции. О чем он думал? Возможно, о том, что сумеет вернуть акции после того, как у Полетты схлынет волна жалости к Руди.

О’кей. Потом в Нью-Йорк приезжает Генриетта, заявляет Грэнворту, что ей известно о его романе с другой женщиной и, если он не порвет те отношения, она с ним разведется. Грэнворт грубо шутит: в таком случае он предпочтет уехать из страны, а платить ей алименты не станет. Генриетта заявляет, что ей плевать на его алименты, поскольку у нее есть именные долларовые облигации на двести тысяч. Разъяренный Грэнворт преподносит ей «сюрприз»: у нее нет ни цента, поскольку облигации он отдал другой женщине.

А потом начинается чертовщина. Думаю, эта новость подкосила Генриетту. Возможно, Грэнворт говорит ей об этом, сидя в машине и готовясь отъехать. Генриетта сидит рядом. Она настолько взбешена, что хватает первый попавшийся предмет и бьет Грэнворта по голове. Она не рассчитала удар и убила мужа. У нее возникает план: отвезти его на причал и обставить все так, будто он покончил с собой, направив машину прямо в воду.

Вот такая картина сложилась у меня в голове.

Скверная дорога, по которой еду, стала еще хуже. Она сузилась и превратилась в тропу для верховой езды, вьющуюся между холмами. Луна по-прежнему за облаками. Видимость отвратительная, отчего я ползу с черепашьей скоростью, пытаясь хоть что-то разглядеть.

Это еще что за черт? На дороге лежат два крупных обломка скалы, о которые я ударился бампером. И тут же кто-то прыгает на подножку машины и бьет меня дубинкой по голове. Перед глазами мелькает вереница звезд – правда, не тех, что вечно капризничают и изводят постановщика фильма. Через несколько секунд я теряю сознание и затихаю, как уснувший младенец.

Очнувшись, чувствую себя железной балкой. Парни, притащившие меня сюда, не церемонились. Я весь в пыли. По пиджаку стекает струйка крови, сочащаяся из разбитой головы.

Ноги связаны обычной веревкой, а руки прижаты к груди пеньковым канатом, количества которого хватило бы на морской склад.

Я нахожусь в подвале небольшого дома. В другом конце помещения на полке стоит подсвечник с зажженной свечой. Наручные часы уцелели и показывают половину двенадцатого. Значит, огрели меня около часа назад. Меня притащили сюда, прислонили к стене, как деревянную балку, и оставили.

Самочувствие паршивое. В голове сильный звон. Похоже, угостивший меня дубинкой вложил в удар всю свою силу. Вы уже поняли, что я попал в переплет. Кто устроил засаду, связал меня и притащил в этот подвал – понятия не имею, хотя и догадываюсь. Нужно выбираться отсюда, и поскорее.

Шевелюсь, насколько возможно, чтобы занять более удобное положение, потом затягиваю песенку про Лиззи Кактус. Уловка срабатывает. Не проходит и десяти минут, как слышатся шаги. Сюда кто-то спускается. Дверь в углу распахивается, и появляется мексиканка.