Книга Человек, который не боялся, страница 12 – Джон Диксон Карр

Людям, плохо знающим Энди – долговязого, с вечной трубкой и в галстуке выпускника непрестижного учебного заведения, – легко счесть его лишенным фантазии тугодумом, однако решительно уверяю вас: это не так. Внешность его и манеры обманчивы.

– Дом совсем не похож на такой, с которым что-нибудь там… – сказала Тэсс и, напустив на себя столь же сосредоточенный вид, как у Энди, вдруг щелкнула его по носу.

– Прекрати!

– Только, пожалуйста, не прикидывайся, будто не понимаешь. Под «что-нибудь там» я имею в виду не прохудившуюся крышу и ветхие окна. Тебе ведь ясно. Правда?

– Да неужели? – сощурился он. – Сядьте-ка оба. Я собираюсь подъехать к дому.

От заката его лицо порозовело. Во взгляде, который он кинул из-под густых, почти сросшихся бровей на Тэсс, мне почудилась воинственная невозмутимость. Он фыркнул и произнес с почти сомкнутыми губами:

– Ерунда.

– Но мистер Кларк утверждает, что в доме творится разное. Ты много времени ездил сюда день за днем. Неужели ни разу ничего не заметил, Энди?

– Нет.

– И не услышал?

Энди, не отвечая, отпустил педаль сцепления. Машина кашлянула и съехала с основной дороги на грунтовую. Тэсс пришлось сесть. Казалось, не мы приближаемся к Лонгвуд-хаусу, а сам он, древний, слегка зловещий, на нас надвигается. Теперь геральдический черно-белый щит на фасаде стал настолько различим, что мы разглядели щербины на бревнах, несколько трещинок в гипсе и свернутый перед входом садовый шланг. На аккуратно разбитых клумбах пока ничего не росло. Лужайка же зеленела безупречным ковром, до того тщательно выкошенным, что на ней виднелись ровные светлые полосы от косилки. Стоял ясный теплый безветренный вечер. Почти все окна дома были распахнуты.

Тэсс не зря восхищалась. В свете раннего тихого вечера середины мая Лонгвуд-хаус выглядел великолепно и благородно. Я потрудился узнать его историю, что, вопреки опасениям Кларка, не составляло особенного труда, тем более для практикующего журналиста. Тут даже не требовалось налаживать контакт с местным священником. Необходимые сведения мне принес сборник «Документы комиссии по памятникам истории». Удалось ли добыть его или что-то подобное Кларку, не знаю, но я сумел.

– Это место сильно изменилось в наши дни? – поинтересовался я у Энди.

– Изменилось?

Остановив машину возле парадного входа, он заглушил мотор, и наступила столь гулкая тишина, что голоса наши стали далеко разноситься в теплом вечернем воздухе, а из распахнутого окна на первом этаже мы услышали стрекот пишущей машинки.

– То есть после модернизации двадцатого года и позже, – уточнил я свой вопрос.

– Что именно ты хочешь узнать?

– Комиссия по памятникам истории утверждает, что значительная часть деревянных панелей была сорвана, камины тоже сложили по новой. А ты, Энди, полагаю, повесил в столовой новую люстру.

Энди поморщился.

– Им только позволь дорваться до деревянных панелей, – произнес он с истинно архитекторским преклонением перед дубовой отделкой стен. – Больше того, они разломали… Эй, а это еще кто такой? – указал он мне взглядом на окно первого этажа, того самого, из которого доносился стрекот пишущей машинки, да и ее саму можно было увидеть, если приглядеться, на столе рядом с подоконником.

Сейчас стрекот смолк. Наружу высунулся мужчина с широким носом и неприятно-белым, как скорлупа вареного яйца, цветом лица. Он скользнул по нам злобным взглядом, затем исчез, все четыре створки окна со стуком захлопнулись, и машинка снова застрекотала.