Книга Золотой человек, страница 59 – Джон Диксон Карр

«Так вот оно что!»

Было о чем подумать. Но когда Ник вспомнил о Бетти, грудь словно сдавило.

– Мне жаль, миссис Стэнхоуп, но, похоже, в этой пьесе главный злодей – я.

Выпад не остался незамеченным.

– Главный злодей в этой пьесе? Мой дорогой мистер Вуд! Боюсь, Бетти выбрала вам совсем другую роль. – Она пожала плечами и поднесла платок к губам. – Это не мое дело. Мы с Дуайтом не вмешиваемся в дела наших детей.

– К несчастью, вопрос в другом: кто вмешался в дела мистера Стэнхоупа?

– Мне не нравится ваше упрямство, – заявила Кристабель.

– И все же, – неожиданно вмешался Г. М., – парень совершенно прав.

– Спасибо, – сказала Кристабель.

– Чепуха! – не утруждая себя галантностью, бросил Г. М. – Я старик, и я невежлив. Но поскольку все кому не лень дают мне пинка под зад и им это сходит с рук, то и высокое начальство позволяет мне некоторую откровенность и прямоту.

Мы имеем дело с убийцей, мэм. И пусть его цель не достигнута фактически, но намерение проявилось в полной мере. Убийца может повторить попытку. Ставлю ваши дукаты против моего старого ботинка, что он уже попытался бы это сделать, если бы кто-то не сидел у постели вашего мужа днем и ночью.

– Вы так думаете?

Г. М. фыркнул:

– Думаю! Господи, да я это знаю! Взгляните на улики. И для разнообразия пораскиньте мозгами. Одно ясно как божий день: Дуайт Стэнхоуп не должен очнуться. Он не должен прийти в себя – и на то есть особенная, веская, не дающая убийце покоя причина. Далее. Человек невысокого роста или худощавый наступил на него и ударил ногой в голову.

– Невысокого роста или худощавый? – перебила его Кристабель.

Прошло целых десять секунд, прежде чем Г. М. ответил. Уголки его рта печально опустились.

– Таково медицинское заключение. Док Клементс пришел к такому выводу на том основании, что ушибы головы относительно незначительны. Вашего мужа не топтали, а пинали. На это указывают размеры кровоподтеков. Наводит на определенные размышления, не правда ли?

Кристабель опустила глаза, а когда снова подняла голову, было видно, что она больше не пытается сопротивляться и перечить, что она снова стала просто человеком.

– Сэр Генри, пожалейте одинокого, потерявшего покой человека, пытающегося свистеть на кладбище и притворяться, что ему не страшно. Не люблю думать о неприятном. Как правило, просто не допускаю таких мыслей. Я пыталась выбросить это все из головы. Не получается. Факт остается фактом – кто-то сделал это с Дуайтом.

Кристабель бросила на стол платок и положила рядом с ним влажную пудреницу.

– Но кто это сделал? – Она произнесла это негромко, но так ясно и четко, что в ярко освещенной комнате зазвенели нотки отчаяния или боли. – Кто это сделал? Кто это сделал?

Вдалеке, за полями, церковные часы пробили час ночи.

В Доме Масок воцарилась тишина. Почти все огни были погашены. Большинство гостей разошлись по своим комнатам. Но никто, кроме Дуайта Стэнхоупа и нескольких слуг, не спал. Глаза открыты, мысли роятся, эмоции вперемешку – на повороте ночи в темный час. И снег все шел.

В своей спальне на втором этаже лежал хозяин дома. Его можно было бы принять за мертвеца, если бы грудь не поднималась и не опускалась едва заметно в такт медленному дыханию. Комната была самая аскетичная в Уолдемире. В приглушенном свете лампы можно было различить крупный нос и решительный подбородок. В кресле с подголовником рядом с кроватью дремал Хэмли. Время от времени он вздрагивал, вскидывал голову и бросал взгляд на спящего хозяина. Нет, никакого движения, даже тени замерли.