Книга Осень, кофе и улики, страница 76 – Юлия Евдокимова

– Но вы же это умеете.

– Я ищу. Но никогда не знаю, что я упустила.

– А вы прямо всех-всех поймали?

Николетта гордо кивнула: – Всех. Но, конечно, нам с синьорой Пенелопой помогали другие люди. Джизелла. Ты можешь быть со мной откровенной. Есть… особая причина, по которой ты мне позвонила?

– Я… я позвонила, потому что… ну, я не хотела звонить вам, но вы были такой милой на днях, и теперь, когда Виолы нет… пожалуйста, не говорите моему отцу или матери. Не думаю, что им это понравится.

Николетта кивнула. – Я очень, очень хорошо умею хранить секреты.

«Но какая же умненькая и воспитанная девочка, как хорошо она умеет разговаривать со взрослыми. Я была милой, ну надо же!»

Джизелла улыбнулась. Два её передних зуба были немного кривоваты и придавали очарования.

– Я скучаю по Виоле. Я могла бы ей всё рассказать. Мне становилось легче, когда я разговаривала с ней, когда мама…

Николетта почувствовала покалывание в затылке. -Когда мама…?

– Нам доставалось… достается…

– О, дорогая… Но ваш папа…

– Ему это не нравится. Но она сильнее его. Он ничего не может сделать.

Николетта задумалась. Неужели хорошие манеры Симоне не позволяют ему справиться с женой? И как помочь девочкам? Обратиться в службу опеки? Но не сделает ли она хуже? Единственный выход – доказать вину Адальджизы в убийстве Виолы Креспелли. Конечно, арест матери за убийство это трагедия, но, по крайней мере, это установило бы безопасное расстояние между злобной матерью и милыми девочками, которые, как и любой ребёнок, заслуживали гораздо большего.

– Я позвонила вам не из-за этого, – сказала Джизелла выпрямившись и глядя на Николетту с серьёзным выражением лица.

– А из-за чего?

– Это насчёт той ночи. Я… я люблю наблюдать за людьми. И слушать.

– Ты имеешь в виду ту ночь, когда у твоих родителей была вечеринка? У Николетты снова легонько закололо в затылке, так случалось всегда, когда она чувствовала, что сейчас услышит что-то важное. Ну, ладно, по крайней мере иногда.

– Да, в ту ночь, когда Виолу задушили, – буднично ответила девочка. -Я записала, что говорили люди. Хочешь послушать?

– Конечно, хочу.

– Ну, тот доктор… Я пропустила первую часть, но он говорил, что… кто-то должен… студенты бывают такими непослушными, или что-то в этом роде. и он может рассказать много историй.

– Кому он это сказал?

– Виоле. А ещё он сказал, что её фамилия напоминает ему о том, как он ел вкусные блинчики.

А еще директор школы похлопал её по попе, когда Виола проходила мимо, когда бежала за Клариче. Как будто они были парнем и девушкой. Но это не так. Виола сказала мне, что ей слишком занято, чтобы заводить парня.

– Понятно. Что-нибудь ещё?

– Я попросила на кухне собрать нам небольшую коробочку с едой и мы с Клариче сидели под столом, как будто нас тоже пригласили. Там внизу много всего видно.

Покалывание исчезло.

– Я не знаю, как ее зовут, такая высокая женщина в туфлях на каблуках. Она сидела рядом с мужчиной в грубых ботинках. В Милане в таких не ходят в гости.

– Это деревня, дорогая. Так что с женщиной?

– В общем, я слышала, как она что-то сказала директору школы, когда Виола вышла из столовой. Она сказала: «Никто не знает, пусть так и остаётся». Тихо, чтобы никто не услышал.

– Милая девочка, ты нам очень помогла. И не надо звонить, ты в любое время можешь приходить к нам с Пенелопой. Помнишь, я говорил тебе про желтый домик на горе? Тебе всегда рады.