Книга Осень, кофе и улики, страница 82 – Юлия Евдокимова

– Девочки едят то, что им дают.

Повариха кивнула. – Вам нужна какая-нибудь помощь, учитывая внезапную кончину синьора Раффаэле?

Адальджиза посмотрела на потолок, размышляя. Вряд ли они смогут устроить приём, ведь кто придёт? Не говоря уже о том, что после провального званого ужина она решила не устраивать вечеринки несколько месяцев, чтобы это воспоминание немного померкло в памяти людей.

– Я… я не уверена, какие будут планы. Это…

– Сложновато. – Кивнула повариха.

Вернувшись из школы, Джизелла и Клариче строили в своей комнате крепость из одежды и одеял. Получалось что-то вроде дворца турецкого султана с мягкими подушками на ковре.

– Он был ужасен, – прошептала Клариче.

Джизелла согласилась, но промолчала.

– Как думаешь, он упал? Он же был старым, но раньше не падал.

– Всё, что мы знаем, – медленно проговорила Джизелла, – это то, что дедушка перелетел через перила балкона и умер.

– А вдруг нам грозит опасность? Сначала Виола, теперь дедушка… А вдруг кто-то из нас будет следующим?

Джизелла обняла сестру. – Не волнуйся, – сказала она, хотя сама была испугана. Но она смотрела много детективных сериалов и знала, что нужно говорить в таких случаях. – Важно придерживаться того, что мы знаем, и не выдумывать. Он, наверное, поскользнулся или что-то в этом роде. Ты же знаешь, как плитка на крыльце становится скользкой после дождя – может, то же самое было и на его балконе. А он был такой высокий, что перила его не удержали бы.

– Может, он перекувыркнулся.

– Может быть, – сказала Джизелла, крепче обнимая сестру.

Симоне обошел дом, посмотрел на дверь балкона, которая теперь была закрыта. Затем вниз, на землю, где сотрудники коронера с трудом положили тело Раффаэле на носилки, чтобы погрузить его в фургон.

– Покойся с миром, отец, – пробормотал Симоне. Он попытался вспомнить их прошлое, до того, как Раффаэль выжил из ума. Но почему-то никакие воспоминание не приходили. Неужелитеперь он будет помнить лишь последние годы?

А потом новая мысль пришла ему в голову. Все кончено? На этом смерти прекратятся?

Значит, доктор не знаком с няней и ни о чем с ней не разговаривал? Но вряд ли девочка придумала, хотя… в этой истории врут все, а детям свойственно придумывать истории, чтобы придать себя значимости.

Николетта спустилась по улочке в деревню, привычно высматривая худенькую фигурку синьоры Джервази, вспомнила, что старушки больше нет и снова закололо под ребрами. Есть вещи, которые кажутся вечными, и когда они исчезают, возникает не только боль, но и растерянность. Интересно, что почувствовал Симоне Альбани после второй смерти, растерянность или облегчение?

Все двадцать минут дороги она в миллионный раз перебирала все детали дела, искала ответы на множество вопросов. Знала ли Виола кого-то в деревне? Если она говорила с доктором, то они, по крайней мере познакомились. Ну, а Мария-Кьяра? Она помнила, что девушка хотела поступить в ее школу учиться рисованию? Мог ли Раффаэле убить няню? Могли ли его тоже убить и означает ли это, что он не убийца? Говорят, в современном мире легко поймать преступника, тут тебе и ДНК, и дактилоскопия, и даже пятна крови на мытом полу проступают в свете нужного прибора. А если ничего нет? Ни отпечатков, ни ДНК убийцы? Тогда полиция бессильна, и, возможно, приходит время для Пенелопы и Николетты. Просто разговаривать с людьми, и рано или поздно истина выйдет на свет.