Книга Красная жатва и другие истории, страница 144 – Дэшил Хэммет

Он сказал:

– Ой!

Я перевернулся, встал на четвереньки. Кулак смазал мне по лицу, и я вскочил.

В лодыжку вцепились пальцы.

Я повел себя неспортивно. Ударил по пальцам ногой, нашел тело человека и врезал ногой еще дважды, сильно.

Голос Джека шепотом произнес мое имя. Я не видел парня в темноте и не видел того, в кого выстрелил.

– Тут все нормально, – сказал я Джеку, – как ты?

– Высший класс. Это все?

– Не знаю, но рискнем поглядеть, кого я поймал.

Я направил фонарь на человека, лежавшего у меня в ногах, и включил. Худой блондин с окровавленным лицом. Он изображал жука-притворяшку, но красные веки дрожали в луче фонаря.

– Не валяй дурака! – приказал я.

В кустах грохнул крупнокалиберный пистолет… и другой, полегче. Пули прошили листву.

Я выключил свет, наклонился к лежавшему, ударил его по макушке пистолетом.

– Пригнись, – шепнул я Джеку.

Меньший пистолет снова выстрелил, два раза. Где-то впереди, слева. Я сказал Джеку на ухо:

– Мы пойдем в домик, даже если они против. Держись ниже и не стреляй, пока не увидишь, куда стрелять. Вперед.

Пригибаясь к земле, я двинулся за Джеком по тропинке. Порез на согнутой спине натянулся, и от лопаток почти до пояса обожгло болью. Я чувствовал, что кровь стекает по бедрам, или так показалось.

В этой тьме красться было невозможно. Что-то трещало под ногами, шуршало вокруг плеч. Наши друзья в кустах пистолетов не студили. К счастью, хруст веточек и шуршание листьев в кромешном мраке – не лучшие ориентиры. Пули взвизгивали там и сям, но в нас не попадали. Мы не отвечали на огонь. Мы остановились у кромки кустарника, где ночь разжижилась до серого.

– Здесь. – Джек указал на прямоугольную тень впереди.

– Ходу! – буркнул я и бросился к темному дому.

Длинноногий Джек легко нагнал меня, пока мы бежали по поляне.

Из-за черного дома выглянула тень человека, и его пистолет замигал нам. Выстрелы следовали один за другим так часто, что слились в прерывистый грохот.

Потащив с собой Джека, я плюхнулся на землю и прижался к ней плашмя, если не считать того, что мое лицо остановила зазубренная консервная банка.

С другой стороны дома закашлял другой пистолет. Из-за дерева справа – третий. Мы с Джеком тоже стали тратить порох.

Пуля набросала мне в рот грязи и камушков. Я выплюнул грязь и предупредил Джека:

– Высоко бьешь. Возьми ниже и на спуск жми плавно.

В черном профиле дома образовался горбик. Я послал туда пулю.

Мужской голос вскрикнул:

– О-о-ой! – А потом тише, но с большим огорчением: – Сволочь… сволочь!

Несколько горячих секунд пули шлепали вокруг нас. Потом ночь стихла, и ее тишина не нарушалась ни звуком.

После пяти минут затишья я встал на четвереньки и пополз вперед, Джек за мной. Почва была не приспособлена для такого передвижения. Трех метров нам хватило. Мы поднялись и оставшееся расстояние прошли как люди.

– Подожди, – шепнул я и, оставив Джека возле угла, обошел домик кругом: никого не увидел, ничего не услышал, кроме звуков, которые издавал сам.

Мы попробовали парадную дверь. Заперта, но хлипкая. Я вышиб ее плечом и вошел: фонарь в одной руке, револьвер – в другой.

Дом был пуст. Ни мебели, ни людей, ни их следов в двух пустых комнатах – только голые дощатые стены, голый пол, голый потолок с дымоходом, ни к чему не присоединенным.

Стоя посреди комнаты и оглядывая пустоту, мы с Джеком прокляли эту дыру от крыши до фундамента. Не успели кончить, как за дверью послышались шаги, в раскрытую дверь ударил белый луч света и надтреснутый голос сказал: