Книга Загадка камеры № 13, страница 112 – Жак Фатрелл

После этих слов ученого в гостиной надолго воцарилась тишина: слушателям требовалось время, чтобы осознать услышанное.

Первым заговорил Грэнтэм:

– А где же тогда два исчезнувших камня?

– Ах да, – ответил Мыслящая Машина с такой непринужденностью, как будто упустил какую-то мелочь. – Миссис Розуэлл, не могли бы вы распорядиться, чтобы сюда принесли какаду? – попросил он, а затем объяснил присутствующим: – Я попросил унести птицу из комнаты на эту ночь, чтобы она не вмешалась в самый неподходящий момент.

Миссис Розуэлл поднялась и дала распоряжение слуге, ожидавшему снаружи. Он удалился и скоро вернулся с испуганным лицом.

– Птица мертва, мадам! – доложил он.

– Мертва?! – воскликнула миссис Розуэлл.

– Хорошо! – неожиданно выпалил Мыслящая Машина, энергично потирая руки. – В любом случае принесите ее сюда.

– Почему? Что могло убить ее? – Миссис Розуэлл была явно растеряна.

– Вероятно, несварение желудка, – ответил ученый. – Итак, вот наш вор! – воскликнул Мыслящая Машина как раз в тот момент, когда слуга вошел в гостиную, торжественно неся на серебряном подносе какаду.

– Кто?! Я?! – оторопел слуга, приняв слова ученого на свой счет.

– Нет, вот этот красавчик, – ответил Мыслящая Машина, приподняв мертвую птицу. – У него имелась возможность и необходимый инструмент, чтобы вырвать камни. Обратите внимание на острый загнутый клюв. Кроме того, у птицы достаточно силы, чтобы справиться с этим. Это подтверждает и ваша энциклопедия, где говорится, что у какаду больше силы в остром клюве, чем вы способны развить двумя пальцами, не имея металлического инструмента. К тому же этот попугай признался в пристрастии к блестящим вещам, когда пытался стащить у меня очки. Он видел, как мисс Розуэлл уронила диадему на пол, и ее блеск привлек его. Птица выдрала камень и проглотила его. Он причинил ей боль, отчего попугай стал выкрикивать имя Жанетт. Так происходило в обоих случаях, когда исчезали бриллианты.

* * *

Позднее, в тот же день, Мыслящая Машина отправил миссис Розуэлл два пропавших бриллианта, стеклянную головку шляпной булавки и хрустальную обувную кнопку, которые он нашел в мертвой птице.

Его диагноз – несварение желудка – подтвердился.

Одна унция радия! На своей открытой ладони профессор Декстер держал практически весь мировой запас этого необыкновенного вещества, похоже, обладавшего невероятной энергией и до сих пор остававшегося одной из величайших научных загадок. Насколько было известно, помимо этого количества пока существовало еще несколько его крупиц: четыре в лаборатории Кюри в Париже, две в Берлине, две в Санкт-Петербурге, одна в Стэнфордском университете и одна в Лондоне. Все остальное находилось сейчас здесь, в лаборатории Ярварда, в виде крошечной кучки на маленькой металлической пластинке.

Глядя на нее, профессор Декстер испытывал благоговейный трепет и отчасти страх из-за внезапно свалившейся на его плечи ответственности. Одна унция радия стала естественной кульминацией проекта, на который он потратил не один месяц и в результате которого должен был собрать воедино как можно больше частиц разбросанной по всему миру редчайшей субстанции. Теперь этого количества достаточно, чтобы провести ряд сложных экспериментов, позволяющих определить возможности ее практического применения.