Книга Мисс Пим расставляет точки, страница 106 – Джозефина Тэй

Ужин прошел тихо. Крайняя усталость, упадок сил, мысли об утреннем несчастном случае – все это приглушило воодушевление студенток, и они говорили мало. Преподаватели тоже очень утомились – шок, напряжение, светские обязанности, волнение. Люси почувствовала, что бокал хорошего вина был бы очень к месту, и с мимолетным сожалением подумала о йоханнисбергере, который в эти минуты пила Люкс. А когда она вспомнила, что через несколько минут нужно будет отнести маленькую розетку в кабинет Генриетты и рассказать, где она нашла ее, сердце Люси ужасно заколотилось.

Розетка все еще лежала в ящике стола, и после ужина Люси отправилась за ней, но по пути ее перехватила Бо, взяла под руку и сказала:

– Мисс Пим, мы варим какао в общей комнате, все вместе. Пожалуйста, пойдемте, приободрите нас. Вы же не собираетесь сидеть в этом морге наверху, – под «моргом», очевидно, понималась гостиная, – ведь так? Пожалуйста, пойдемте, приободрите нас.

– Я и сама не очень бодро себя чувствую, – ответила Люси, с отвращением думая о какао, – но если вы примиритесь с моим унылым настроением, я примирюсь с вашим.

Они повернули по направлению к общей комнате, и в этот момент в распахнутые окна неожиданно ворвался сильный порыв ветра, пронесся по коридору, раскачав в саду ветви деревьев и вздыбив листья, так что стала видна их обратная сторона.

– Конец хорошей погоде, – сказала Люси, останавливаясь и прислушиваясь. Она всегда терпеть не могла беспокойный губительный ветер, который налетал как расплата за золотые дни.

– Да, и холодно стало, – отозвалась Бо. – Мы разожгли огонь.

Общая комната находилась в «старом доме», и в ней был древний кирпичный камин, и, конечно, когда в нем горело только что разожженное пламя, раздавалось позвякивание посуды и потрескивали дрова, а вокруг группками расположились усталые студентки в ярких платьях и еще более ярких домашних шлепанцах, все выглядело повеселее. Сегодня вечером не только на О’Доннелл не было парадной обуви; практически все надели домашние шлепанцы различных видов. Дэйкерс лежала на кушетке, ее босые ноги с забинтованными пальцами были задраны выше головы. Она весело помахала рукой мисс Пим и показала на свои пальцы.

– Hemostasis! – объявила она. – Я испачкала кровью свои лучшие балетные туфли. Наверно, никто не захочет купить пару слегка испачканных балетных туфель? Боюсь, никто.

– У камина есть кресло, мисс Пим, – сказала Бо и пошла разливать какао.

Иннес, которая сидела, поджав ноги, на ковре и наблюдала, как Младшие борются с мехами, раздувая огонь, похлопала рукой по креслу и приветствовала Люси в своей обычной серьезной неулыбчивой манере.

– Я выпросила у мисс Джолифф то, что осталось от чая, – объявила Хэсселт, входя в комнату с большим блюдом разнообразных остатков.

– Как тебе удалось? – закричали девушки. – Мисс Джолифф никогда ничего не отдает, даже запаха.

– Я пообещала ей прислать персикового джема, когда вернусь в Южную Африку. Здесь не так уж много, хоть и кажется, что полное блюдо. Большую часть после чая съела прислуга. Хэлло, мисс Пим. Что вы о нас скажете?

– Скажу, что вы все были великолепны, – заявила Люси.

– Совсем как лондонские полицейские, – сказала Бо. – Ну, ты сама напросилась, Хэсселт.

Люси извинилась за банальное клише и попыталась более подробно изложить свое мнение, убедить их, что она в восторге от того, что они делали.