Книга Дело N-ского Потрошителя, страница 151 – Наталья Дым

Как там у скандальной поэтессы, посвятившей стихи своей возлюбленной?

«Кто был охотник? Кто – добыча?

Все дьявольски-наоборот!..»^[39]

Только любовью между ним и Охотником точно и не пахло.

Сергей зачерпнул ладонью колючего крупчатого снега и умыл разгорячённое лицо. Потом сорвал сосульку с обледеневшего куста и с удовольствием разгрыз. Лёд хрустко крошился на зубах, как леденцы, которые покупал ему отец в далёком-далёком детстве.

Азарт чуть поутих, и Сергей ещё раз огляделся по сторонам. И вдруг понял, что он уже был сегодня в этом парке.

Сегодня днём, когда возвращался со встречи с Павлом, он, сам не зная зачем, зашёл в этот парк. Он шёл, сам не особо видя куда. И вот так же бездумно, как сейчас, но совсем с другим настроением уселся на заснеженную лавку. Кажется даже, что на ту же самую.

Днём в парке было достаточно многолюдно, несмотря на раннюю зиму и очень ощутимый мороз. Вот и рядом с ним шумела стайка ребятни лет по десять-двенадцать. Они прыгали и крутились вокруг дамы средних лет в старомодной шубе, слегка побитой молью. Что это была именно дама, у Сергея сомнений не возникло. Это было видно по всему: по осанке, по тому, как она держала голову, по тонкому породистому лицу с выражением внутреннего достоинства, которое не вытравить ни голодом, ни годами унижений.

Дети, кажется, играли в салочки или прятки, Сергей не очень понимал в детских играх. Одна из девочек, бойкая и остроглазая, громко и старательно «рассчитывала» остальных ребятишек, легко ударяя их ладонью в грудь и приговаривая:

– Мне привиделся спросонок

Вместо люстры – поросёнок.

Дёрнул я его за хвост —

Он пяток яичек снёс.

Если дёрнуть посильнее —

Выдаст франки и гинеи…^[40]

Сергей невольно улыбнулся и даже не сразу понял, что девочка читала считалочку на французском. Не слишком хорошем, но всё же понятном. Это было настолько неожиданно, что Сергей невольно начал прислушиваться к происходящему.

Дети ещё немного пошумели и побегали, а потом уселись вокруг дамы, как стайка воробьёв. Кто на лавочке, а кто – залез на скамейку с ногами и примостился прямо на спинке.

Дама рассказывала им сказку. Сергей даже знал какую. Это была одна из сказок Матушки Гусыни, про «Шаперон Руж» – «Красную шапочку». Французский у дамы был безупречный, Сергей заслушался. Правда, некоторые куски дама потом переводила на русский. Видимо, у её маленькой аудитории знания языка Перро и Ростана были не на должном уровне.

– Жила когда-то в одной деревне девочка. До того хорошенькая, что другой такой не было на свете. Мать без памяти любила её, а ещё больше любила её бабушка. Старушка подарила ей красную шапочку, которая так ей шла, что девочку везде называли Красной Шапочкой…

Сказка, как ей и полагается, кончилась хорошо – для Шапочки, не для волка.

А ведь на самом деле было-то все совсем не так… Не было внучки и бабки. Охотники были. И ещё были мать и дочь… в маленьком белом домике на окраине деревни.

Вдруг Сергей почувствовал, как ему в руку ткнулось что-то мокрое и прохладное. Он поднял голову и встретился взглядом с большим белым волком. Они несколько секунд смотрели друг другу в глаза.

А потом Сергей поднялся, кивнул огромному зверю и сказал:

– Да, ты прав, дружище… Нам пора.

Победители пишут не только историю, но и сказки. Весь парадокс в том, что проигравшим просто не удаётся рассказать свою правду. А если они даже попытаются это сделать, их просто никто не станет слушать.