Книга Дело N-ского Потрошителя, страница 153 – Наталья Дым

Жюли, помогавшая Мадлен с грязной работой по дому, заявляла, что муж был вовсе не лесорубом, а старшим егерем на службе короля и погиб от клыков огромного вепря. И домик был построен на деньги и по приказу короля.

А жена мясника, Сюзон, со знанием дела уверяла всех, что не лесорубом и не охотником был погибший мужчина, а вовсе даже рыбаком или моряком. И сожрала его диковинная рыба-кит или другое морское чудовище, когда вышел он на промысел. Но перед сим несчастьем успел он скопить деньжат, на которые и купила его вдова дом у графа.

Меньше других трепал языком местный трактирщик, только важно надувал щёки и жевал свой длинный чёрный ус, когда речь заходила об обитательницах Домика на опушке. Но как-то раз, выпив лишнюю кружку крепкого местного сидра, трактирщик вдруг сказал, вытирая ладонью свои роскошные усы:

– А девчушка-то – копия младшенького сынка графского. Как из-под одной наседки вышли. Не зря мне их садовник сказывал…

Но что сказывал графский садовник, так никто и не узнал. Потому что трактирщик вдруг прихватил крепкими жёлтыми зубами свой левый ус и замолчал, так ничего толком и не объяснив. Потом, как его ни расспрашивали, как ни потчевали пивом и сидром, трактирщик был нем как могила.

Мадлен и Адель оказались настолько милы и обходительны, что даже деревенские кумушки, поначалу принявшие их весьма насторожённо, отмякли и стали довольно приветливы, хотя глубоко в душе по-прежнему считали Мадлен гордячкой и белоручкой. Да и к тому же Мадлен на чужих мужей не заглядывалась, держала себя строго и с достоинством. А Адель и вовсе многие из деревенских женщин хотели бы видеть невестой своих сыновей. Что и неудивительно. Девушка была скромна и вежлива, да и денежки у матери, судя по всему, водились, а значит, на приданное для дочки она бы не поскупилась.

Но местных кавалеров ни та, ни другая не привечали, смельчакам, решившим попытать счастья и посвататься к дочери или матери, было решительно, хоть и любезно отказано.

Деревенские парни, повздыхав, нашли себе девчонок посговорчивее, чем Адель. Которая не иначе как принца ждала на белом коне.

Лишь один из них остался верен златокудрой деве. Молодой быстроглазый охотник по имени Сильвен при любом удобном случае появлялся близ Домика на опушке. Был он стеснителен и неловок, поэтому, наверное, обычно близко к дому не подходил, предпочитал любоваться Адель издали. Но именно он первым заметил неладное…

***

Мадлен заметила красивого светловолосого юношу с пронзительными голубыми глазами почти сразу. Он был высок, строен, белозубо улыбчив и совсем не походил на местных парней.

Первый раз они встретились на деревенской ярмарке. Хотя позже Мадлен казалось, что она видела юношу и раньше. Только вот не могла она вспомнить – где. Может быть, на берегу лесного ручья в знойный полдень эти глаза смотрели на неё сквозь зелёное кружево ракитового куста? Или, может, именно его золотистый чуб мелькал под окном, когда кто-то тайно ставил ей на подоконник маленькие корзинки со спелой лесной земляникой? Или, может, она видела его во сне? Давным-давно, когда сама была такой же юной, как Адель, и умела мечтать?

Но именно тогда, на ярмарке, она впервые разглядела его как следует и сильно огорчилась. Можно сказать, расстроилась до глубины души. Юноша был очень молод, почти мальчик. На вид ему было лет восемнадцать-девятнадцать. Хотя по местным меркам это и немало уже. В деревне парни и девушки созревали рано. Да и старились быстро. Впрочем, и она сама родила дочь уже в шестнадцать лет. Она не была замужем за отцом Адель, но по-своему любила его. Кажется, и он её. Не слишком долго и не слишком сильно, но достаточно, чтобы им обоим не жалеть о случившемся.