Книга Дело N-ского Потрошителя, страница 152 – Наталья Дым

Охотник победил страшного волка и спас Красную Шапочку, её маму и даже бабушку. Это известно всем. Кто рассказал эту сказку Шарлю – неизвестно, но уж он расстарался, растрезвонил всему миру. На всех континентах, во всех странах дети и взрослые славили отважного охотника и смеялись над поверженным волком. А как было на самом деле, знали только двое. Сам охотник и Волк. Победитель и побеждённый.

***

Славный, очень славный домик стоял на самой опушке леса. Словно детскую игрушку, сделанную искусным мастером, добрый волшебник увеличил в десятки, а то и в сотни раз на радость его обитателям.

Красная черепица на крыше была подогнана чешуйка к чешуйке с ювелирной точностью. Стены, сложенные из обожжённого кирпича, оштукатуренные и выбеленные, были настолько ровными, что казались сделанными из первокласснейшего белоснежного картона. Резные ставенки были расписаны чудесными цветами и птицами, окошки – высокие, стрельчатые, застеклённые лучшим стеклом, какое только можно было достать в округе. Этим окнам завидовали и деревенский кюре, и сам староста.

В деревне так и звали этот замечательный дом – Домик на опушке.

Да и разве мог этот домик быть хоть на дюйм кособоким или неровным, если строили его по заказу графа? А тот был привередлив. Строг, но справедлив. Да и обитатели домика были ему под стать. Вернее, обитательницы.

Началось всё с того, что к домику прибыли три подводы, запряжённые гладкими степенными тяжеловозами. Чего только на тех подводах не было! И шкафчики с разноцветными стеклянными дверцами, и стулья с гнутыми ножками, и столики с наборными столешницами, и много другой невиданной в деревне мебели. Под конец занесли в дом аккуратно упакованное в мешковину огромное зеркало, прямо-таки – в человеческий рост. Потом пошли коробки со скарбом, сундуки с одеждой и перинами… Всего и не упомнишь, что разгрузили несколько дюжих молчаливых молодцов, приехавших на этих подводах.

Потом строгий мужчина, наряженный в графскую ливрею, пошёл к старосте и долго что-то с ним рядил да обсуждал. Староста выслушал и послал к домику самых умелых деревенских мужиков и женщин. Чтобы те порядок навели. Мебель расставили, кружевные занавески на замечательные окна повесили. А уж потом на колясочке с тонкими спицами прибыли и хозяйки.

Местные жители сначала решили было, что это две сестры. Старшая, Мадлен, с тяжелыми медными локонами, выбивающимися из-под дорогого батистового чепца, и младшая, Адель, с золотистыми косами, спрятанными под шёлковую алую косынку. Но довольно скоро выяснилось, что это молодая вдова и её дочь.

Деревенские женщины завистливо вздыхали, глядя на нежные тонкие пальцы Мадлен и её чистое лицо, почти не тронутое увяданием. А уж тонкой талии и высокой груди Мадлен позавидовали и незамужние девушки. Не похожа она была на селянок, рано состарившихся от тяжёлой повседневной работы. А ведь лет ей было уже немало. Никак не меньше тридцати. Если, как выяснилось позже, дочери уж минуло пятнадцать.

Как овдовела Мадлен, никто доподлинно в деревне не знал. Все говорили разное. Молочница Жанна, носившая в Домик на опушке свежие сливки и рассыпчатый деревенский творог, утверждала, что муж Мадлен был лесорубом при графском замке и придавило его тяжёлой сосной. И граф великодушно позаботился о молодой вдове и её дочери, отдав им в пользовании этот самый дом.