Книга Смерть на рыболовном крючке. Горячие дозы. Тяжкие преступления, страница 176 – Лоуренс Гоуф

Вдруг он заметил на стене скрученный садовый шланг, а рядом — кран. Даже улыбнулся, столь блестящей была возникшая идея. Он снял шланг с металлического крючка, раскрутил его, подсоединил и открыл кран. Раздалось приглушенное бульканье, и шланг, наполнившись водой, стал твердым и упругим. Ему повезло — вода не успела замерзнуть…

Он долго шел, пока не увидел маленькое кафе. Официантка принесла меню и стояла рядом, держа наготове ручку и книжку заказов. В ее левой ноздре светился маленький бриллиант, цвет волос не определить, так часто и обильно они были крашены. По тому, как она стояла выставив бедро, уверенная в себе и решительная, он понял, что она возомнила, что чертовски хороша в своей белой униформе, с вышитым на кармане красными нитками именем — Беверли. На кисти правой руки голубая с красным татуировка, маленькая бабочка, похожая на моль.

Татуировка, бриллиант в носу… Он свернул меню в трубку и стукнул по хромированной крышке коробки для использованных салфеток. Пусть думает, что он играет на ударных в какой–нибудь рок–группе, любит «тяжелый металл», может быть, клюнет?

— А тебе чихать не больно? — спросил он.

Она посмотрела на него, и он понял, что, не отличаясь быстротой ума, она привыкла, чтобы ей все объясняли и повторяли. Он постучал себе по носу. Моль, или что там было вытатуировано на ее руке, вспорхнула к бриллианту. Официантка наконец сообразила, мотнула головой и улыбнулась ему. По ее виду — довольно потрепанному — он вычислил, что работает она здесь давно и уже научилась, не ожидая особыхмилостей, действовать активно и напористо. Ну вот, так и есть.

— Ты уже знаешь, чего хочешь, дорогуша?

Он кивнул и подумал: «Уж точно не тебя, детка! Не первой молодости. Кроме того — надо спешить, назначена встреча». Он отложил меню, заказав кофе и кусок яблочного пирога.

— А мороженого не хочешь?

Он отрицательно покачал головой.

— Уверен? — Она медлила. — Самое лучшее, что здесь есть. Я угощаю.

Она встала на цыпочки, чтобы достать яблочный пирог из стеклянного шкафа и заодно показать ножки, кстати довольно стройные, разве что толстоватые в лодыжках. Она отрезала кусок пирога и шевельнула бедрами.

— Не боишься работать одна, вот так поздно?

— Хозяйка ушла сегодня пораньше, ребенок заболел гриппом. Только не говори, что собираешься меня ограбить, я этого не вынесу.

Она положила перед ним салфетку, вилку и ложку из нержавейки, налила кофе в белую кружку из толстого фаянса, поставила тарелку с пирогом. Он тут же откусил кусок.

— Ну как?

Он пожал плечами, положил в кофе сахар и размешал вилкой.

— У меня есть парень, — сказала она. — Но пару недель назад он на мотоцикле врезался в грузовик, а скорость была сто сорок в час. Обе ноги сломал и будет лежать на вытяжке чуть ли не до июля.

— И тебе не хватает?

— Чего именно, дорогуша? — Она похотливо хихикнула.

— Мотоцикла, чтобы доехать до дому.

— Сейчас на мотоцикле холодно. Я вообще–то собиралась его бросить.

У нее был приятный голос, низкий, чуть хрипловатый, но, может быть, оттого, что она много кричала на своего тупого ухажера, который теперь лежит на больничной койке? Он доел пирог, соскреб с тарелки остатки. Она предложила еще кофе, но он отказался.

— Ты когда заканчиваешь? — спросил он.

— Мы закрываемся в двенадцать, да еще надо минут десять, чтобы все запереть.