Онлайн книга «Мертвая живая»
|
Лев продолжать бессмысленный спор не стал, он видел, что мужчина напуган и сейчас все разговоры, просьбы и обвинения вызывают лишь агрессию. Лучше выяснить у Егора, что же произошло и насколько серьезный конфликт. Опер сел в машину, где, тихо всхлипывая, все еще плакал мальчик. Спросил, наблюдая в лобовое стекло за семейством Поповых: — Что случилось? Он обижал тебя? — Нет, нет, — захлебывался слезами мальчик. — После того как папа дал пощечину его отцу, а потом наказал его, как собаку, он его просто отхлестал, Федька меня не трогает. Лев наблюдал, как медленно и неохотно тащится к отцовской машине Федя. Плелся, понурив голову и пиная при каждом шаге свой рюкзак. Когда мальчишка тоже сел в машину и иномарка, фыркнув, унеслась от школы прочь, Гуров повернулся к Егору, протянул ему салфетки из бардачка: — Расскажи, что случилось. — Вы знаете! — вдруг выкрикнул Егор хриплым ломким голосом. Так кричат, когда не хватает дыхания и грудь забита болью, которая застряла едким, колючим комком. — Вы врете про командировку! Папу убили! Его взорвали в машине! Мне сказал это Лопухов из шестого класса, и все это знают! А вы все лжете! И разрыдался снова горько, бурно, задыхаясь от огромного горя, которое накрыло его с головой. Через слезы он всхлипывал, выпаливая обрывки фраз: — Он рассказал мне! А Федька хотел ему двинуть! И он… потом шел за мной. Он сказал, мне жаль, он… еще хотел… а я… не мог… слушать, что папа… умер. Нет! Я крикнул ему… но он не виноват… Нет! А Гуров вел машину как в тумане, от слез ребенка у него сжималось все внутри и накрывал такой гнев, что все перед глазами окрашивалось в багровые оттенки. Ему хотелось выйти и кого-то ударить, наказать за страдания этого мальчика на заднем сиденье. Но кого?! Он так и не узнал за сегодняшний день, а ведь это все, что он может для него сделать. Даже уберечь от школьных хулиганов, которые так безжалостно окунули его в горе, не смог… Полковник Гуров не стал заезжать на парковку возле дома — на жуткий пустой прямоугольник в желтых лентах. Он остановил машину в начале жилого комплекса и обернулся назад — Егор лежал навзничь с закрытыми глазами, он спал, не выдержав груза, свалившегося на него. И во сне кривил лицо, протяжно всхлипывал, проживая свое первое взрослое горе. Опер приноровился и взял его на руки, подхватил палку и рюкзак. Зашагал по асфальтовым тропинкам к многоэтажке. Внутри у мужчины все клокотало от злости и боли. Это самое отвратительное в его профессии — не мертвые жертвы и не наглые преступники, а вот такие слезы близких. Когда боль еще не стала привычной, а оглушает и накрывает как волна, не давая дышать, видеть, думать. В квартире оказалась открыта дверь, со стены снова смотрела в застывшей радости семья Юрцевых. Но мать не спала, она кинулась к Егору: — Что с ним? — Спит, наплакался и уснул, — объяснил сыщик. Он пронес мальчика в его комнату, подождал, пока мать укроет его пледом. И лишь потом представился: — Вы простите, что я вмешался. Я — полковник Гуров, коллега вашего мужа, заехал узнать, какая помощь вам нужна. И… отвез Егора в школу, мне показалось, что ему будет лучше там сегодня. Но там… дети рассказали о смерти отца. Простите, я не подумал, что так может произойти. Женщина съежилась, попыталась натянуть рукава темной кофты до кончиков пальцев, будто укрываясь от чего-то: |