Книга Любовь по контракту, или Игра ума, страница 161 – Карина Тихонова

– Снова забросить? – деловито спросил я и показал на удочку. Меня начал разбирать азарт.

– А как же!

– Нужно кормушку набить...

– Так в чем дело? – удивилась Маруська. – Набей.

Я зачерпнул горстью клейкую кашу и принялся запихивать ее в кормушку. Маринка не обращала на меня никакого внимания, и я был ей благодарен. Она не мешала мне учиться на собственных ошибках и не делала никаких начальственных указаний. Я плотно набил кормушку вязкой массой, достал несколько долек сладкой кукурузы и старательно насадил ее на крючки так, чтобы железок не было видно. Поднял удочку и отвел леску за плечи, готовясь кинуть.

– Переключи стабилизатор, – поспешно подсказала Маринка, хоть и не смотрела в мою сторону.

Стабилизатор? Ах, да! Леска ведь закреплена. Чтобы она улетела подальше, нужно перебросить рычажок вправо. Я лихо перекинул рычаг, отступил на шаг и послал руку вперед сильным движением, словно кидал камень. Соль в том, что нельзя замахиваться. Иначе крючки, которых на удочке было два, могли зацепиться за что угодно: закусты, деревья, за одежду, за меня... Могли и поранить...

Леска улетела точно вперед и ушла под воду примерно там же, где и в первый раз.

– Красиво! – похвалила Маринка. – У тебя талант.

Я снова перебросил рычажок, закрепив леску, немного опустил сигнализатор, чтобы он повис, наклонившись закругленным концом к земле, положил верхнюю часть удочки на рогатину и сел на землю рядом с ней.

– А почему у тебя не клюет?

Маринка пожала плечами.

– Не знаю...Ты в хорошее место попал. Там, наверное, ямка, вот карпы и собираются. Запомни, куда кидал.

– Угу, – ответил я, не отрываясь от красной палочки, еле заметно качавшейся на леске.

Когда я вспоминаю этот день, то могу говорить о нем долго. Такого удовольствия, как тогда, я не испытывал очень много лет. Возможно, не испытывал с детства. Я поймал еще пять довольно крупных рыбин. Каждый раз, вытаскивая карпа из воды, я дрожал от радости и гордо демонстрировал свою добычу всем проходящим мимо рыбакам. Маринка смотрела на меня издали, прикрыв глаза ладонью, и смеялась. Еще два карпа сорвались с крючка у самого берега, несколько раз я не смог вовремя подсечь.

Проголодавшись, мы расстелили на земле газеты, вымыли руки и овощи минеральной водой, разложили по тарелкам наши яства и с бурным аппетитом набросились на еду. Курица с золотисто-коричневой зажаренной корочкой еще не успела остыть окончательно и показалась мне божественной. Чилийское вино в картонном пакете оказалось на удивление густым и пряным. Мы плеснули себе совсем немного на дно пластмассовых стаканчиков, но было так вкусно, что потребовалась добавка.

Мы сидели на бледной молодой траве, щурились от ярких солнечных лучей, потому что оба забыли очки, и неторопливыми глотками попивали вино. Заряженные удочки выстроились на кромке воды и берега, как образцово показательные солдаты, рыбы в садке совершали нервные, хаотичные движения взад и вперед. Громко отсчитывала время кукушка, теплый воздух пахнул цветением земли и деревьев, и на душу сошла такая благость, какой я до сих пор не знал.

Время от времени к нам подходили другие рыбаки и спрашивали, как идут дела. Мы пожимали плечами, иногда предъявляли любопытствующим садок с девятью рыбинами. Немного сетовали на плохой клев, желали удачи и снова оставались вдвоем. Несколько раз мимо наспроезжал на велосипеде охранник Саша, двойник генерала Казанцева. Он по-прежнему игнорировал меня, но я уже понял, что совершил бестактность, и не сердился. Маринка показала ему улов, он похвалил. Сказал, что в такой день, как сегодня, девять штук – это неплохо. Ничего, ответила Маринка, вот начнется жор... Они еще немного поговорили на непонятном мне полупрофессиональном сленге, и Саша укатил.