Книга Любовь по контракту, или Игра ума, страница 38 – Карина Тихонова

Дэн заявился домой после двенадцати. Я не стал устраивать разбор полетов на ночь глядя. Просто пообещал утром, что если он еще раз явится домой после десяти, то на следующий день отправится назад к матери. Сын слушал меня угрюмо и желания раскаяться не проявлял.

– Позвони матери, – велел я. – Как хочешь, договаривайся с ней, но сегодня мы должны забрать твои учебники. Что за свинство: второй день в институт как на посиделки ходишь! Созвонишься с матерью – перезвони мне на мобильный. И учти, я подстраиваюсь под тебя последний раз. Потом тебя будет воспитывать мать. У нее это лучше получается!

И ушел, хлопнув дверью. «Что за комиссия, создатель...»

Я решил прямо с утра поговорить с Юлей Барзиной. То, что нашлись деньги для залога, было хорошей новостью, а для человека в тюрьме – самой хорошей. По дороге в изолятор я купил курицу-гриль, пачку сигарет и два крепких свежих огурчика. Не знаю, исправно ли девочка получает передачи, но она выглядит такой худой, что подкормить ее не помешает. Подумал – и добавил в меню маленькую упаковку сока с трубочкой.

Юля выглядела такой же испуганной и несчастной, как в нашу первую встречу. Я открыл дипломат и выгрузил продукты. Она вздрогнула и изумленно посмотрела на меня.

– Прошу к столу, – пригласил я.

Она несколько секунд смотрела на мою неумелую сервировку. Курица выглядела изумительно и издавала упоительный запах. Юля несмело протянула руку, оторвала ножку с золотистой кожицей и впилась в нее зубами. Я аккуратно подвинул к ней овощи.

– Извините, ножа нет. Придется огурцы есть вприкуску.

Она не отвечала и ела все торопливей. Я старался смотреть в сторону, и не только потому, что не хотел ее смущать. По щекам Юли непрерывной струйкой катились слезы, а это зрелище все еще способно меня расстроить. Она плакала не потому, что была голодна. Просто в тюрьме контраст с прошлой жизнью проявляется ежесекундно, в любой мелочи.

Нужно было.подождать, пока она успокоится и сможет вразумительно отвечать на мои вопросы.

Она быстро насытилась, и я отложил остаткиеды в сторону.

– Пожалуйста, распакуйте трубочку, – попросила Юля слабым голосом. – У меня руки жирные.

Черт, забыл салфетки...

Я и раньше таскал своим клиентам куриные окорочка, но это были мужики. Салфетки им вполне заменяли собственные тренировочные штаны.

Я аккуратно ободрал оболочку и проткнул одним концом трубочки блестящую круглую дырочку из фольги. Поставил сок перед девочкой и протянул ей свой носовой платок.

– Господи, как хорошо, – выдохнула моя подопечная и сделала большой глоток. – Спасибо вам, Никита Сергеевич.

Я скромно отмахнулся.

– Пустяки. У меня для вас хорошая новость.

– Какая?

– Марина Анатольевна дает нам деньги на залог.

– Правда?!

Юля отставила сок и с надеждой уставилась на меня.

– Правда. Как только я получу деньги, сразу начнем процедуру освобождения.

– А она длинная? – спросила Барзина беспомощно.

– Дня три-четыре еще потерпите?

Она кивнула.

– Вот и хорошо. Я за это время все сделаю. Вы курите?

Она снова кивнула. Я распотрошил пачку сигарет и сунул ей прямо в руки. Юля неловко вытрясла одну и несколько раз щелкнула зажигалкой. Руки у нее заметно дрожали. Да, девочка трусит. Хотя, может, это и к лучшему. Нам ведь не остается ничего другого, как давить на судейскую жалость.