Онлайн книга «Стремление убивать»
|
— Мужчины! — Это верно, но лишь отчасти. Спрошу по-другому: что именно искала она в каждом мужчине, чего ждала, на что более всего надеялась? — Любви, очевидно. Чего же еще? — Да, любви. Верно. Вот только любовь — понятие очень емкое. И каждым трактуется по-своему. Для кого-то это преждевсего физическое наслаждение, гармония плоти. Для кого-то во сто крат важнее близость духовная. Есть люди, способные обрести счастье, только заполучив партнера в собственность. Другие, напротив, испытывают блаженство, растворяясь в любимом. У этой женщины — случай особый. С детства она страдала от отсутствия в семье мужского начала. В нежном возрасте — если вынести за скобки всякие фрейдистские комплексы — девочки воспринимают мужчину в семье как защитника, покровителя, источник спокойной уверенной силы, которая стоит на страже семейного благополучия да и вообще — жизни. Переживания ее, судя по всему, были настолько острыми, что намертво запечатлелись в подсознании, а вместе с ними был увековечен образ желанного мужчины. Прежде всего он должен был быть… — Сильным и надежным. В том смысле, чтоб за ним как за каменной стеной? — Отлично, Юлия! Именно так: сильным и надежным. И что же? После первого неудачного опыта и одиночества, которое за ним последовало, он явился. Думаю, никто не усомнится в том, что наш Вадим в ту пору был и силен, и надежен, и уверен, и непоколебим. Словом, ни дать ни взять — каменная стена. Та самая. И девочка припала к ней, то есть — к нему, боясь поверить в свое счастье, готовая терпеть все, потому что главная проблема ее жизни была вроде бы решена. А потом… Потом настали в жизни Вадима не самые лучшие времена, почва качнулась под ногами. Поначалу он боролся. Потом, чувствуя, что битва проиграна, растерялся. Когда же стало ясно, что проиграна не только битва, но и вся война, — надломился. А что же Ирина? Она сочувствовала, жалела, пыталась, как умела, помочь. Но подсознание уже протестовало: оно чувствовало себя обманутым — Вадим перестал соответствовать образу. С каждым днем протест звучал все громче, и наконец настал момент, когда бессознательное полностью захлестнуло рассудок. Вадим был изгнан. Удовлетворенное подсознание смолкло. Заговорил разум, а с ним — и совесть, и жалость, и любовь, которая отчасти сохранилась, правда, на рассудочном уровне. И когда он появился снова, женщина этому не очень противилась. Но тут опять возмутилось подсознание — образу желанного мужчины, который оно хранило и пестовало столько лет, Вадим больше не соответствовал… И все повторилось снова. Потом еще раз и еще. И будет, если не положить этому конец,продолжаться до тех пор… Впрочем, об этом мне бы говорить не хотелось. Вот, собственно, и весь сказ. — Напрасно жалеете меня, доктор. Вы ведь хотели сказать: до тех пор, пока господин Панкратов не отдаст концы? Так ведь? — В принципе так. Хотя я бы предпочел несколько иные слова. — Существа они не меняют. — Верно, не меняют. Но оставим это. Мы собрались не для того, чтобы предрекать себе скорую кончину, а, как раз наоборот, чтобы совместными усилиями ей противостоять. Юлия, вы еще не забыли, что у вас была идея? — Была. Но после вашего разъяснения я поняла, что она не годится. Теперь у меня появилась другая. Дайте пару минут: я буду готова ее изложить. |