Книга Стремление убивать, страница 139 – Марина Юденич

Однако ж пришли иные времена.

Знакомые с мировыми стандартами «новые русские» довольствоваться убогой номенклатурной роскошью не желали, но дом все же привлекал своим удобным расположением. Квартиры у свергнутой элиты раскупили довольно быстро, причем покупали целыми этажами, а то и двумя сразу, и дом очень скоро снова стал элитарным. Теперь уже по-настоящему: с роскошными квартирами, серьезной охраной — консьержек, впрочем, тоже оставили на своем посту — и целым паркингом престижных автомобилей мирового класса.

И только на двенадцатый этаж отчего-то не нашлось покупателей, хотя и Дарья, и бывший третий секретарь бывшего райкома партии были совсем не прочь уступить свои честно заработанные привилегии по сходной цене.

Нынешние обитатели дома, по наблюдениям старых консьержек, меж собой не общались, и уж тем более не интересовали их два номенклатурныхископаемых прошлой эпохи, доживающих век под самой крышей, — похоже было, что жильцы не были даже знакомы и особо к тому не стремились.

Дарья не представляла, как выглядят соседи, поскольку отличать хозяев от многочисленной челяди и охраны не умела. Впрочем, она никогда и не пыталась их разглядеть: новая популяция соотечественников была Дарье Чернышевой совершенно чужда…

Поначалу это полное и абсолютное собственное безразличие ее удивляло. По всему, Дарье Дмитриевне полагалось бы их ненавидеть или по крайней мере испытывать к ним стойкую классовую неприязнь.

Понятной, к слову, была бы и противоположная реакция. «Новые» повергли в грязь с номенклатурных высот большинство представителей вчерашней партийной элиты. Иными словами, те, кто так подло, неблагодарно и несправедливо когда-то обошелся с Дарьей Чернышевой, были показательно выпороты именно их руками. Дарья имела все основания считать себя отмщенной и уж в силу одного только этого обстоятельства могла быть признательной теперешним хозяевам дома, да и вообще — жизни. Ничуть не бывало.

Размышляя однажды на эту тему, Дарья пришла к странному выводу.

Получалось, что прошлая жизнь ее канула в Лету безвозвратно, и посему ничто, связанное с ней, не вызывает более в душе никаких эмоций.

Что же касается новой жизни, которая на самом деле била теперь ключом, низвергая на головы обывателей целый шквал разительных перемен, то в ее русле для Дарьи Дмитриевны не было места. События проносились мимо, задевая ее даже не своими могучими крыльями, а лишь слабым сотрясением воздушных масс всколыхнувшегося жизненного пространства.

Дарья находилась где-то на самой его периферии.

Здесь было пустынно и тихо.

Царило запустение.

И пахло тленом, как в могиле, или по крайней мере на самом ее краю.

Вот какие возникали ассоциации.

Чего же было удивляться тому, что фигуранты новой жизни так же не вызывали в душе никаких эмоций, как и тени прошлого.

Это было вполне естественно.

Случались, впрочем, иногда редкие исключения.

Дарья еще раз с удовольствием оглядела тарелку с пирожными. «Эклер». «Наполеон». Давно забытые лакомства. И что-то вообще немыслимое и, похоже, даже неведомое: нежно-розовое, кипенно-белое, воздушное и пушистое одновременно, как облако. Если быть рассудительно-экономнойи предаваться гурманству сдержанно, то сладостей вполне может хватить дня на три. Вчера, не устояв перед сладким искушением, Дарья за один только вечер уничтожила целых три из шести пирожных, которые нежданно-негаданно, расщедрившись, послала ей судьба.