Онлайн книга «Стремление убивать»
|
И все начинается сначала. А каждый вечер… — Каждый вечер ты ждешь, когда же подъедет к дому машина, и одновременно жутко надеешься, что именно сегодня она не вернется. Господь услышал твои молитвы, все разрешилось каким-нибудь естественным образом: авария или случайная пуля, предназначенная другому человеку, или рухнувший столб, или несвежие устрицы, в конце концов… — Татьяна заговорила так неожиданно, что мужчины вздрогнули. Но Юлия словно ждала этой реплики, облегченно перевела дух и благодарно улыбнулась: — Да, да, все именно так, в точности. Ну вот, я была права: вам не нужны подробности — вы переживаете то же самое. Добавлю только, что все это время я была уверена, что рассудок мой помутился, и все оставшиеся силы употребляла на то, чтобы скрыть это от окружающих. А потом случай, Бог или… кто его знает? — привели меня к нашему милому доктору. И он вселил надежду, утверждая, что это никакая не болезнь, а естественное, первородное даже человеческое стремление. И моя привязанность к чужому прошлому — тоже… Все никак не могу запомнить — обидно, право! — но она, оказывается, имеет название, и очень красивое… — Личный миф. — Спасибо.Правда красиво звучит? — Красиво. А в чем суть этой красивости? — Суть проста. Подсознание человека, его верный страж, защитник, лекарь и вообще — мастер на все руки, однажды примечает, что подопечный несчастлив. Причем страдает не от каких-то объективных трудностей и недугов, а исключительно из-за того, что жизнь свою считает серой, однообразной и унылой. Нет в ней, как ни крути, ни одного из тех факторов, которые включены в его личную систему ценностей. При этом совершенно не важно, где именно он эти факторы насобирал: в биографиях «богатых и знаменитых» или в скромном соседском быту. Верное подсознание бросается на помощь, наскоро лепит так называемый личный миф и преподносит его загрустившему было хозяину, как горячий пирожок — к обеду. Поясню на конкретном примере. В далекой уже середине семидесятых годов партийные бонзы из ЦК КПСС были сильно озадачены тем обстоятельством, что изрядное количество — около трехсот — ветеранов партии утверждало, что именно они, лично и персонально, несли с Ильичей на субботнике знаменитое бревно, которое увековечил художник Иорданский. Картина, если помните, так и называлась: «Ленин на коммунистическом субботнике». Допустить, что 299 большевиков, мягко говоря, привирают, было никак нельзя, хотя бы по идеологическим соображениям. Да и вообще, я думаю, им там, в ЦК, стало интересно. Словом, решение было принято по тем временам нетривиальное. Разобраться в вопросе поручили группе психологов. И те, пообщавшись с ветеранами, вождей успокоили: старики говорили правду. Потому что подавляющее большинство из них находилось в плену личного мифа. Формировался он примерно таким образом: есть картина Иорданского, на ней рядом с Лениным изображен рабочий, я тоже в те годы был рабочим, жил в Москве и часто принимал участие в субботниках. Вывод: этим рабочим вполне мог быть я. Через некоторое время скромное «вполне» благополучно опускалось. И фраза звучала уже совершенно по-иному: этим рабочим мог быть я. Потом заявление еще чуть-чуть корректировалось, и выходило: этим рабочим был я! Мысль становилась очень уж сладкой. |