Онлайн книга «Скелет в наследство»
|
Да и потом. Даже если ты дотянешь до конца срока живым — много ли с того толку? Сейчас Космонавту тридцать пять лет. А если добавить сюда еще двадцать, то будет пятьдесят пять. Пятьдесят пять лет! Это же старость, конец жизни, вот что это такое! Кому ты будешь нужен в пятьдесят пять лет, как ты будешь выживать, оказавшись в таком-то возрасте на свободе? Как и в какую сторону изменится за это время жизнь? Как ты будешь к ней приспосабливаться, оказавшись на свободе? Кому ты там будешь нужен? Вот ведь — никакая женщина на тебя и не взглянет, потому что за эти двадцать лет ты утратишь весь свой шарм, все свое мужское обаяние, всю свою наглость, которые так тебе помогали, когда ты, тридцатипятилетний, находился на свободе. Кому ты будешь нужен на свободе в пятьдесят пять лет? Да и сама свобода в этом возрасте тебе будет не нужна. Потому что не будет никакого смысла в такой свободе. Но ведь и это еще не все. Еще ты можешь и вовсе не выйти на свободу — даже в пятьдесят пять лет. Запросто может случиться такое, что ты к своим двадцати годам прибавишь новый срок лет этак в десять, а то, может, и больше. Что-то с кем-то ты не поделил, с кем-то вступил в кровавые разногласия, от кого-то отмахнулся, кого-то пришлось тебе вразумить — да мало ли! Все может случиться, на то она и зона. И вот тебе — новый, дополнительный срок. И что тогда? А тогда ты так и умрешь за колючей проволокой. Тогда случится безрадостный итог твоей жизни. И ладно бы у тебя в запасе была еще одна жизнь — так ведь нет! Вот то-то и оно… Рассчитывать на то, что выйдешь раньше уготованного тебе срока, тоже не приходится. Безнадежное это дело — уповать на такой счастливый случай. Да, первые два раза Космонавту, можно сказать, повезло. Оба раза он вышел на свободу досрочно. Один раз по амнистии, другой раз — благодаря усилиям адвоката. И вот — третья отсидка. И уж это такая отсидка, что не поможет никакой адвокат. И рассчитывать на какую-нибудь шальную амнистию тоже не приходится. Похищение и убийство известной персоны — это не тот случай, когда можно полагаться на амнистию или, скажем, на какой-нибудь иной счастливый случай. Тут, пожалуй, придется отсидеть по полной, а, может, и того больше. И выйти на свободу дряхлым, никому не нужным старцем. Если вообще выйдешь… И что же остается при таком-то безрадостном раскладе? Только одно — покинуть зону по собственному желанию. Иначе говоря — бежать. Да, бежать. Никакого другого выхода не остается. Бежать, добраться до Москвы, а уж затеряться в Москве — нет ничего проще. Москва — большой город, и в нем много одиноких сострадательных женщин. Какая-нибудь да приютит Космонавта. И приютит, и накормит, и обогреет. Уж он уговорит эту дамочку! А то, глядишь, и не одну. Там будет видно. На свободе всегда виднее. Ведь что такое свобода? Свобода — это много самых разных путей и дорог, выбирай любую. А где много дорог, там много и возможностей. И Космонавт стал готовиться к побегу. Он стал готовиться к побегу едва ли не в первый же день своего пребывания на зоне. Конечно, никому о своих намерениях он до поры до времени не говорил — такие разговоры были бы непростительной глупостью. Мало ли на кого можно нарваться? Народ на зоне — он разный… Он изучал обстановку. Присматривался, прислушивался, делал выводы… Конечно, заводил нужные знакомства среди таких же, как он сам, заключенных. Строил планы побега, по самым разным причинам их отметал, перечеркивал, строил другие… И при всем при этом он старался казаться равнодушным, даже — безучастным. Этакий пришибленный свалившимся на него горем сиделец, который только и старается, чтобы прожить день до вечера. Он был уверен, что это у него получалось — как-никак он и впрямь был неплохим психологом. Но вскоре оказалось, что в лагере, помимо него, есть и другие психологи — ничуть не хуже. А то, может, и лучше. |