Книга Ситцев капкан, страница 101 – Алексей Небоходов

Она улыбнулась теплее:

– Ты не такой, как остальные.

– Я стараюсь, – сказал он.

В этот момент в зал заглянула Маргарита – строго, с прищуром, будто уже знала, что здесь происходит нечто, стоившее отдельного доклада. Софья тотчас скрылась за витриной, а Григорий остался один.

Когда рабочий день закончился, он отправился в кафе, где его ждала Вера. Она уже сидела у окна; на столе перед ней дымился чай, рядом лежал планшет с россыпью открытых вкладок– то ли новости, то ли сплетни, то ли свежая волна скриншотов из городских чатов.

– Ну что, получилось? – спросила она, не отрываясь от экрана.

– Всё лучше, чем я ожидал, – сказал он. – Софья теперь будет мне доверять.

– И что дальше?

– Дальше – посмотрим. Она думает, что я её ангел-хранитель.

Вера рассмеялась, но в смехе не было иронии – только восхищение:

– На самом деле ты совсем не такой, – сказала она. – Ты гораздо опаснее.

Он улыбнулся и только теперь понял, что она права. В этом городе быть просто хорошим – смертельно скучно. А быть собой – иногда смертельно опасно.

Они ещё долго сидели у окна, наблюдая, как по улице идут люди: одни торопятся домой, другие – к своим тайнам и неудачам. У каждого – свой невидимый протокол жизни, и все они когда-нибудь столкнутся: в парке, в офисе или за столиком в кафе.

Григорий пил кофе, смотрел в мутное стекло и знал: его игра только начинается.

В салоне после закрытия всегда было странно тихо. Лампочки под потолком, которые днём только усиливали городской солнечный свет, вечером казались единственными свидетельствами жизни. Даже витрины гасли, ловя отражения пустых улиц. Иногда через стекло проплывали фигуры местных любителей созерцать чужое, но их взгляд уже не пугал – за годы Лиза научилась видеть их насквозь.

Сегодня вечером она не торопилась уйти домой. Сидела в кресле, вытянув ноги в толстых белых гетрах, и перебирала коробку с новой коллекцией – хрупкие серьги, замысловатые подвески и пару браслетов с гравировкой, видной лишь на просвет. За соседним столом Григорий ставил на штатив камеру и раз в несколько минут бросал взгляд на Лизу – будто проверял, не сбежит ли она в последний момент.

– Ты уверена, что хочешь это делать? – спросил он, не отрываясь от настройки диафрагмы.

– Да, – пожала плечами Лиза. – Всё равно нет выбора. Если не я, найдут кого-то хуже.

– А если получится? – уточнил он.

– Тогда вы с мамой будете показывать мою фотографию всем клиентам, – усмехнулась она. – И говорить, что без меня не было бы ни одного хорошего сезона.

Он хмыкнул, и впервые за вечер в голосе прозвучала поддержка:

– Не будь такой пессимисткой. Ты и правда самая фотогеничная из всех, кого я тут видел.

– Это потому что у меня большая голова, – сказала Лиза. – И слишком много эмоций в глазах.

Григорий отложил камеру и сел на край стола:

– Я бы сказал, что у тебя правильные эмоции. Ты умеешь притворяться, но иногда сквозит что-то настоящее. Даже когда молчишь.

– Мама бы тебя за такое уже уволила, – тихо сказала Лиза. – Она ненавидит, когда я «не в образе». Говорит, что профессионал должен держать лицо даже ночью.

Он усмехнулся почти по-детски:

– Не обращай внимания. Сегодня ты можешь делать, что хочешь. Я, если что, твой главный адвокат.

Она подняла глаза. В них сквозил страх, но под ним – любопытство и что-то, напоминающее вызов.