Книга Ситцев капкан, страница 100 – Алексей Небоходов

Григорий не стал сразу уходить: ему было интересно смотреть, как Софья огибает берёзы, ловко избегая даже тени прохожих. Он представил, каково это – быть дочерью в клане Петровых, когда вся жизнь устроена так, чтобы не оставлять улик и не давать слабину. И вдруг впервые за время наблюдения почувствовал к Софье что-то вроде сочувствия.

Он знал её прошлое почти дословно: на каждом семейном ужине, где Софья появлялась, она была либо тенью за спиной у Маргариты, либо предметом для мелких подколов, либо просто фоновой декорацией, которую никто не замечал. При этом она держалась лучше других: училась, выигрывала олимпиады, доказывала, что способна быть первой не по родству, а по заслугам. Но как бы ни старалась, фамилия всё равно тянула её обратно в семейную матрицу, где у каждого своё место и сценарий.

С годами Софья смирилась. В университете она влюблялась только в тех, кто гарантированно не мог ответить взаимностью: в ассистентов, в преподавателей, в незнакомых мужчин из чужих городов. Ровесники казались ей недостойными даже для короткого романа. С Волковым всё было по-другому: он знал, как обращаться с женщинами, которые боятся собственной слабости. Он одаривал её не только вниманием, но и уважением – редкий дар для тех, кто привык к манипуляциям и невидимой борьбе за статус.

Григорий понял: разрушить Софью можно только через такую связь. Отметил это как ещё один пункт в невидимом спискеуязвимостей Петровых.

Когда Софья ушла, Григорий медленно выбрался из кустов, протёр объектив ладонью и неспеша направился к центру. По пути вспомнил: сегодня у него смена в салоне; если рассчитал верно, как раз успеет застать Софью до того, как она опомнится после утренней встречи.

Через полчаса она уже была в салоне: стояла у витрины, рассматривала новые украшения, делая вид, будто вся в работе. Он подошёл сзади осторожно, чтобы не напугать.

– Доброе утро, – сказал он тихо, почти вполголоса.

Софья вздрогнула, но не обернулась.

– Привет, – сказала она. – Не рановато для визитов?

– Для меня нет, – ответил он. – Я сова по натуре.

Она попыталась улыбнуться – не вышло. Григорий это уловил и без прелюдий перешёл к делу.

– Ты знаешь, что я был сегодня утром в парке?

– Нет, – ответила она слишком быстро.

– Там был твой профессор.

Софья впервые за минуту посмотрела ему в глаза. Лицо дрогнуло – на долю секунды, и Григорий уловил эту трещину.

– И что?

Он вынул из кармана фотографию и аккуратно положил её на прилавок между ними. На снимке – они с Волковым, целующиеся на скамейке, без попытки спрятать страх или желание.

– Тебе не надо объяснять, чем это грозит, – сказал он.

Софья не тронула фотографию. Смотрела так, будто видела нечто хуже смерти.

– Ты собираешься меня шантажировать?

– Нет, – сказал он. – Я хочу тебе помочь.

Она не поверила. Это было видно: включились защиты; взгляд остыл, губы сузились.

– Зачем?

– Потому что я тоже чужой в этом доме, – сказал он. – И знаю, каково это – когда права на ошибку нет.

Софья кивнула, но снимок не взяла.

– Ты и правда не собираешься рассказывать?

– Нет, – повторил он.

– Даже Маргарите?

– Даже Маргарите.

Она медленно забрала фотографию и убрала в карман.

– Спасибо, – сказала она. – Я не знаю, что сказать.

– Просто будь осторожнее, – сказал он. – В этом городе стены тоньше, чем кажется.