Книга Ситцев капкан, страница 139 – Алексей Небоходов

– Не дождёшься, чтобы я пожаловалась, – усмехнулась она.

Он кивнул, признавая поражение, но добавил:

– Просто у меня был опыт в похожих делах. Я заметил:усталость копится не от задач, а от людей. Особенно если рядом те, кто умеют превращать рабочий день в турбулентность.

Она не моргнула, но задержала взгляд чуть дольше, чем нужно.

– Честно скажи, – выдержала паузу, – ты пришёл проверить, не сошла ли я с ума?

– Если бы сошла, – улыбнулся он, – уже была бы не здесь, а в соседнем кабинете среди новых клиентов и партнёров. Я слышал, ты вчера созванивалась с Зотовым, – бросил он между делом, словно о погоде.

Маргарита замялась, резко поправила волосы и перевела взгляд на тёмную резную полку в углу.

– В этом нет ничего особенного, – протянула она. – У меня по-прежнему контракт на обслуживание московских филиалов.

– Не сомневаюсь. Просто некоторые считают Зотова опасным человеком.

– Я с опасными людьми умею работать, – металл в её голосе зазвенел снова, но уже с ржавчиной.

Он отметил: чем сильнее она изображает сталь, тем отчётливее прорывается усталость. И ещё – новую привычку: при упоминании опасных тем она неосознанно трогала цепочку на шее. Ожерелье было грубое, из тяжёлых звеньев, а в центре – жемчужина. Он подумал: лучшего талисмана у неё нет.

В полумраке жемчужина ловила свет лампы, и он вспомнил, как в детстве мать говорила: «Только дураки носят жемчуг – в нём всегда отражается уязвимость». Тогда он не понимал, почему это плохо.

– Не хочу смущать, – сказал он, – но, если есть вопросы – я готов выслушать.

– С чего ты решил, что мне есть о чём с тобой говорить? – почти раздражённо бросила Маргарита.

– Просто у меня тоже бывают плохие дни. Иногда легче разделить их, чем устраивать инвентаризацию чувств.

Она молчала, но движения стали небрежнее: страницы перелистывались скорее для порядка.

– Ладно, – наконец откинулась она на спинку кресла. – Неделя была тяжёлая. Всё это – проверка на прочность, и порой я не уверена, что запас у меня есть.

– Обычно у тебя его больше, чем у всех, – осторожно сказал он.

Она усмехнулась:

– Это потому что у меня нет другой опоры, кроме самой себя. Я не тот человек, который живёт чужими ожиданиями. Только своими.

Вновь воцарилась тишина. Теперь библиотека звучала иначе: каждый скрип и вдох словно снимал напряжение, но оставлял неразрешённое, подвешенное между их взглядами.

– Хочешь, я помогу разобрать эти книги? – спросил он, показывая на завалившиеся стопки.

– Хочешь доказать, что умеешьсчитать? – усмехнулась она.

– Скорее – что не боюсь беспорядка, – ответил он.

Он подошёл ближе: за столом оставалось чуть больше метра, но в полумраке расстояние казалось меньше. Он взял верхнюю книгу, заметил резкий, неразборчивый почерк и страсть к контролю в каждой цифре.

– Ты всегда делаешь пометки сама? – спросил он.

– Я не доверяю чужим расчётам, – сухо ответила она. – Один раз поверишь – потом годами вычищаешь последствия.

Он кивнул и поставил книгу обратно. К ней добавилась вторая. Когда он наклонился за третьей, случайно коснулся её руки. Маргарита резко отдёрнула ладонь, но не убрала её с края стола – только побелела ещё сильнее.

Он не смотрел ей в глаза: просто задержал руку на мгновение, будто передавая энергию коротким касанием. Она почувствовала это и – к его удивлению – не сразу разжала пальцы.