Книга Ситцев капкан, страница 146 – Алексей Небоходов

Григорий на этот раз посмотрел на неё открыто – как взрослый на ребёнка, который только что разбил семейную вазу, но до сих пор уверен, что сможет скрыть осколки под ковром.

– Я хочу, чтобы ты мне показала, как это делается, – сказал он спокойно.

– С ума сошёл, – прошептала она. – Ты серьёзно?

– Я могу и не просить, – пожал он плечами. – У меня и так всё есть.

Он достал телефон, покрутил его в пальцах, медленно разблокировал и развернул экран к ней.

– Это что? – спросила Лиза.

– Скрины, – равнодушно сказал он. – Вчерашние и позавчерашние. Если я правильно понял, ты каждый раз придумываешь себе новую аудиторию.

На экране была она: в одном из чатов, с осознанно обворожительной улыбкой, слегка приподняв майку; дальше – уже без майки; третья – обнажённая по пояс, с рукой между ног. Лиза почувствовала, как внутри что-то рвётся, и не могла дышать.

– Как ты… – начала она, но не смогла закончить.

– Это всё интернет, – сказал он, – в нём не бывает удалённых записей.

Лиза хотела убить его взглядом, но не смогла поднять глаза.

– Пожалуйста, – сказала она, едва слышно, – удали это. Просто удали.

Григорий не ответил, только провёл пальцем по экрану и открыл ещё один чат. Там был скрин: она, уже без одежды, глядит прямо в камеру, и по лицу видно, что это момент между смехом и слезами.

– Я могу отправить это кому угодно, – сказал он. – Хочешь – сестре, хочешь – маме. Или всем своим подружками знакомым.

Лиза больше не могла сдерживаться. Она заплакала – не громко, не театрально, а так, как плачут в темноте: скупо, упрямо, сжимая кулаки так, чтобы не предать слабости ни одному мускулу.

– Зачем? – спросила она сквозь слёзы.

– Мне кажется, ты хотела попробовать новую роль, – равнодушно сказал он. – Теперь у тебя есть шанс сыграть её для меня.

Она смотрела на него в полной тишине. Было ощущение, что в комнате отключили кислород, и теперь каждая секунда – это отсрочка финального вердикта.

– Ты хочешь, чтобы я… что? – спросила она, хватаясь за последнюю надежду, что он шутит, или передумает.

Он встал, подошёл ближе, сел рядом с ней на кровать.

– Всё просто, – сказал он, глядя ей в глаза, и его голос стал ниже, тише. – Ты станешь моей любовницей. Немедленно. И каждый раз, когда я пожелаю.

Лиза не выдержала и захохотала, но смех был такой, что лучше бы она закричала. Григорий дождался, пока она устанет, потом мягко взял её за руку – ту самую, которой она так крепко сжимала край халата.

– Я не сделаю тебе больно, – сказал он, – если ты сама не захочешь.

– Ты ненормальный, – прошептала она, но не вырвала ладонь.

– Скажи спасибо, что я не выкладываю это сразу в сеть, – сказал он чуть громче.

Она попыталась отодвинуться, но он крепко держал её запястье.

– Что мне делать? – спросила она, и теперь голос был тонкий, как у мыши, которую только что загнали в угол.

– Приди ко мне через полчаса, – сказал он, – и я покажу тебе, как всё будет. Можешь не одеваться.

Он поднялся, снова вернулся к окну, как ни в чём не бывало.

Лиза сидела, не двигаясь, а потом – очень медленно – вытерла слёзы рукой, в которой до сих пор дрожала бумажная закладка из книги.

– Ты мразь, – сказала она ему в спину.

Он не обернулся. Только, уходя, бросил через плечо:

– Ты хотела новую жизнь, Лиза. Вот она и начинается.

Когда он ушёл, она долго сидела в темноте, а потом – не помня себя – легла на кровать и закрыла глаза. В голове гремело: «Только никому не рассказывать. Никому. Никогда.»