Книга Ситцев капкан, страница 154 – Алексей Небоходов

Вера наклонилась к Лизе, шепнула:

– Если будет плохо – звони. Отвечу, даже если три утра.

Лиза кивнула, но глаза выдали: она не верит, что сможет позвонить.

– Ладно, мне пора, – сказала Вера. – Встреча через двадцать минут.

Когда она ушла, воздух стал чуть легче.

– Тебебы чаще бывать в обществе, – сказал Григорий. – Может, не так бы выделялась.

– Может, – ответила она. – Но мне нравится быть невидимой.

Он не спорил, лишь пожал плечами.

У фонтана догнали остальных. Софья купила блокнот, Маргарита – платок с орнаментом. Елена спорила с продавцом о местных легендах, но, заметив Лизу, позвала:

– Иди сюда. Хочу показать одну вещь.

На стенде лежали старые фотоальбомы. В одном, на первой странице, – чёрно-белый снимок тридцатых: семья из шести человек, трое смотрят в объектив, остальные – в пустоту.

– Твои прадеды, – сказала Елена. – Видишь, глаза как у тебя.

Лиза посмотрела и ощутила: в этих глазах – страх, замаскированный под усталость.

– Красивое фото, – сказала она.

– Главное – память, – ответила Елена. – Даже если трудно, помни: ты – часть большего.

Григорий слегка коснулся её локтя, и Лиза вздрогнула.

– Можешь меня отпустить? – шепнула она.

– Сама придёшь, если надо, – ответил он.

Они двинулись дальше, молчали: у каждого был свой внутренний сюжет, не требующий слов.

Когда рынок затих, а толпа поредела, зашли в кафе выпить чаю. Вера сидела в углу с мужчиной, похожим на адвоката. Она подмигнула Лизе, но быстро отвернулась к чашке.

– Сегодня было хорошо, – сказала Елена. – Рада, что всё как раньше.

– Ничего не меняется, – заметила Софья. – Только люди лучше скрывают себя.

Маргарита молчала, считая машины за окном.

На обратном пути Лиза поймала взгляд Григория. Он остановил её, шепнул:

– Завтра ещё расскажу, как проходить собеседования.

Она ушла, не обернувшись. Он смотрел вслед с холодом, будто оценивал собаку на выставке: выживет ли эта особь или её выберут.

Той ночью он получил сообщение от Веры: «У Лизы паника перед публичными выступлениями. Заставь её читать доклад на собрании. Это добьёт её сильнее скандала».

Он улыбнулся, сохранил текст в папку «Полезное».

С первых минут вечера Гриша почувствовал: особняк дышит иначе. Комнаты словно расходились в стороны, избегая столкновения. Парадный свет давно погас, по коридорам текла зыбкая тьма, и с ней не справлялась даже ночная лампа на втором этаже. Она гудела, как хор мальчиков, которых слишком рано пустили в вино, и бросала на стены пляшущие, но не радостные тени.

Он ждал около двадцати минут, пока не убедился, что Софья ушла. Сначала из кухни донёсся цокот каблуков, потом – сухое«чмок» закрывающейся двери, а через пару минут звякнуло звонкое «пока!», сказанное словно самой себе. Через стекло лестничного пролёта Григорий разглядел её силуэт: шагала сквозь ночь уверенно, не оглядываясь, будто даже полярные сумерки для неё – просто декорация.

Обычно такие вылазки означали университет, элитные кафе или туманные визиты к странным знакомым, которые всегда оказывались не теми, кем казались. Но теперь, когда дом застыл в почти полной акустической пустоте – лампа осталась единственным звуком, – у Григория появился шанс проявить себя. Сердце билось глухо и упрямо, как будто требовало: действуй.

Он поднялся к её комнате. Это походило на восхождение по склону: шаги осторожные, дыхание сдержанное, привычка не оставлять следов. Дверь, конечно, не была заперта. Здесь воров не боялись, куда страшнее было, что сплетня побежит по коридорам быстрее любой молвы о краже.