Книга Ситцев капкан, страница 155 – Алексей Небоходов

Внутри всё напоминало ритуал, а не жизнь. Софья обустроила комнату, как дорогой китайский чай: красота в упаковке и пустота в чашке. На туалетном столике валялись украшения, в углу теснилась маленькая библиотека с феминистскими теориями и латинскими трактатами, напротив кровати стояли туфли – идеально выставленные. Но важнее всего – серебристый ноутбук с эмблемой, которой она гордилась больше, чем дипломами.

Гриша включил его одним движением, дыхание не сбилось. Пароль оказался стандартным. Софья с университета не меняла его: для неё защита была скорее позой, чем необходимостью. Если бы её спросили о цифровой безопасности, процитировала бы первую статью из «Дискавери» и сочла ответ исчерпывающим.

Рабочий стол открылся: папки с названиями «FEMLAB», «volkov_v3», «unimportant». Хаос, по которому она каким-то образом ориентировалась. Гриша не спешил: чувствовал себя сапёром, разминирующим не бомбу, а чужую память.

Папка «volkov_v3» лежала в центре экрана, как незаконное дитя переписки. Внутри всё разложено по датам: сканы писем, PDF с планами и папка «privat», защищённая паролем. Он ввёл «thefutureisfemale» – слишком демонстративный, слишком предсказуемый код. Скорее лозунг для зеркала, чем реальная защита. Пароль сработал сразу.

Внутри были письма, которые не положено читать ни отцу, ни случайному гостю. Длинные, сентиментальные, сводящиеся к одному: Софья убеждала профессора Волкова, что ихсоюз – не ошибка, а формула счастья для двух уставших эгоистов. Иногда прикладывались фотографии – безобидные, но оттого болезненные. Ни компромата, ни наготы, только нежность, которой в этой квартире не хватало даже в трубах с горячей водой.

Он пролистал десяток, потом ещё. И понял: ищет не только компромат, но и самого себя – отражённого в её слабостях. Потому что нигде больше Софья не была такой глупой, искренней и настоящей. Она признавалась в зависти к его холодности, делилась ночными страхами и тоской по будущему, которого не будет, жаловалась на домашние дрязги, мечтала сбежать на край света.

Самые «горячие» письма отмечены жёлтой меткой. Это выглядело нарочито, как если бы она сама хотела подчеркнуть особую важность, а не спрятать. В одном из них, датированном месяцем назад, Софья писала: «Я тебя не достойна, но если ты решишь начать всё с нуля – я готова. Даже если придётся разрушить весь город, чтобы быть с тобой». Тон письма выдавал: это не поза, а крик.

Порывшись ещё немного в завалах директорий, он открыл папку с вызывающе-пошлым названием «Letters_old». Создана она прошлой осенью, сразу после её возвращения из Москвы. Внутри – длинная, предсказуемая, но трогательная коллекция писем.

Файлы в DOCX, часть – в PDF с водяными знаками забытого онлайн-редактора. Адресат один и тот же – вероятно, тот самый бывший, о котором Елена однажды обмолвилась, но тут же сменила тему. Имя и фамилия были замазаны, но стиль, нелепые смайлики выдавали всё: этот роман Софья носила в себе годами, ещё до Волкова.

Гриша листал страницы: признания вперемежку с шутками и подколками о его неудавшейся защите кандидатской. Некоторые письма растягивались на двадцать экранов: начинались с описаний дурацких снов, заканчивались жалобами на отсутствие понимания в этом мире. Чем дальше он читал, тем яснее становилось: её лозунги о независимости и феминистская злость – лишь броня над тоской по человеку, который ушёл и не вернётся.