Книга Ситцев капкан, страница 161 – Алексей Небоходов

Он показал одну: они с Волковым на конференции, улыбаются, в глазах – безмерная глупость. Потом ещё одну, из номера гостиницы: Волков спит, она фотографирует себя в зеркале, в том самом платье, которое сейчас на ней. Потом ещё – уже из дома, где они болтают по Zoom, делая вид, что обсуждают научные проекты, а на самом деле просто сливают друг другу тоску.

– Откуда у тебя это? – спросилаона, и в голосе сквозила не столько злость, сколько страх.

– Я хорошо дружу с двумя администраторами местного телеграм-канала, – сказал он. – А ещё – с девушкой из университета, которая разбирается в IT лучше, чем любой препод. Но даже если бы этого не было, всё давно гуляет по закрытой группе: пара скринов, пару часов работы – и готово.

Она смотрела на него, как смотрят на врача, который говорит: «Рак, но не переживайте, только третья стадия».

– Так что ты хочешь? – спросила она наконец. – Мне уже всё равно. Если хочешь испортить мне жизнь – просто делай это. Я даже сопротивляться не буду.

Он покачал головой, и в этот момент впервые за весь вечер в его глазах мелькнуло что-то похожее на жалость. Но это была не жалость – скорее интерес, как к лабораторной мыши, которая внезапно перестаёт бояться эксперимента.

– Я не хочу тебя унижать, – сказал он. – Наоборот. Я хочу, чтобы ты сама смогла этим управлять.

Она не поняла:

– Управлять чем?

– Своей историей, – сказал он, и снова улыбнулся тем самым обезоруживающим способом. – Смотри, сейчас всё зависит от того, как ты себя поведёшь. Если будешь продолжать делать вид, что ничего не случилось – слухи сожрут тебя за месяц. Если попытаешься сбежать – никто не поверит, что уходишь сама. А если примешь ситуацию и войдёшь в новый сюжет – никто не посмеет упрекнуть.

Софья смотрела на него, и в какой-то момент у неё мелькнула мысль: он говорит о ней так, как будто уже вычеркнул из списка всех прежних людей, которых когда-то считал реальными.

– Почему ты вообще это делаешь? – спросила она.

– Потому что я умею видеть, как всё закончится, – ответил он. – А ещё потому, что мне нравится, когда вокруг меня – сильные люди. Даже если для этого их надо сделать изнутри заново.

– Говоря проще, – он будто бы впервые за разговор позволил себе облегчённо выдохнуть, – я тебя хочу. Не как утешительную подругу, не как проект для реформирования, не как ещё одного бойца в своей армейке. Ты мне нравишься, Софья. Всегда нравилась. И, если честно, я бы хотел, чтобы ты об этом знала раньше, но сейчас – тем более.

Он говорил с такой будничной честностью, будто бы обсуждал покупку кофе или смену пароля, а не ультиматум, в котором за нежностью проступала скрытая угроза. Софья уставилась на него, не веря ушам. Лицо Григория не дрогнуло, он не подавалникаких сигналов, что это шутка или театральная реплика.

– Ты извращенец, – сказала она тихо. – Садист.

– Нет, – спокойно парировал он. – Я просто умею договариваться с реальностью. Это намного круче любого «абьюза», о котором вы любите говорить.

На секунду между ними повисла идеальная тишина.

– Хочешь, чтобы я тебе подчинилась? – спросила она, не узнавая собственный голос.

– Нет, – сказал он. – Я хочу, чтобы ты поняла: теперь ты принадлежишь мне. В любом смысле, который сочтёшь уместным.

Софья попыталась найти в этом хоть крупицу лжи, но не нашла.