Книга Ситцев капкан, страница 185 – Алексей Небоходов

– Ты работаешь лучше всех моих старых мастеров, – сказала Елена, пытаясь добавить голосу уверенности.

– Ты уже работаешь здесь на постоянке, но почему-то всё время делаешь вид, что это временно.

Он пожал плечами, отводя взгляд:

– Может, потому что мне до сих пор не заплатили аванс.

– А если я заплачу сегодня? – спросила она, и в её голосе появилась едва заметная хрипотца.

– Тогда я признаю, что это моя настоящая работа, – сказал он, глядя ей прямо в глаза.

На секунду в его голосе мелькнуло нечто личное, но тут же растворилось в общей корректности.

Она хотела что-то добавить, но вдруг почувствовала – у неё снова заболели виски. Елена на секунду закрыла глаза, потом сказала:

– Давай доделаем это до конца.

– Конечно, – ответил он.

Они оба замолчали. Казалось, что все звуки мира ушли в запасник, оставив только глухие удары часов и редкое шуршание бумаги.

В этот момент Елена вдруг поняла: её не тревожит перспектива провести здесь вечер. Наоборот – в этой изоляции было что-то чистое, даже освобождающее. Григорий работал молча, не задавал вопросов, не пытался впечатлить или переиграть, и в этом был приятный контраст с другими мужчинами, которых она знала в течение последних десяти лет.

Когда он подошёл ближе, чтобы передать ей одну из коробок, их руки коснулись друг друга – случайно, но при этом ощущение было, будто в тело пустили разряд. Она даже не отдёрнула ладонь, только чуть сжала коробку крепче.

– Спасибо, – сказала она,и сама не поняла, зачем произнесла это вслух.

Он посмотрел ей в глаза:

– Не за что. Я люблю, когда работаешь не один.

Она кивнула. Потом села за стол, где уже лежали алмазы, и стала их сортировать по размеру.

Григорий перебирал ящики со скоростью сортировочного автомата: одну коробку открывал, другую уже взвешивал, в третью – бросал листок с отметкой. Он работал, не тратя время на лишние слова, но при этом каждая его реплика казалась микроскопически точной, будто каждое слово проходило через фильтр.

– Здесь на два грамма больше, – сказал он, протягивая пакет.

– Это потому, что оправа не калибрована, – отозвалась Елена, сверяя данные с каталогом. Она старалась говорить, как всегда, – уверенно, с фирменной ноткой скепсиса, – но знала, что голос предательски дрожит.

Он улыбнулся – не глазами, а уголком рта.

– Тогда у нас будет избыток на складе. Можно распродать по скидке – или отдать кому-нибудь в качестве моральной компенсации, – добавил он, будто невзначай.

– Для моральной компенсации нужны другие изделия, – парировала она.

– Например?

– Например, не браслеты за три тысячи, а полгода бесплатной терапии, – сказала Елена, не отрываясь от бумаг.

Григорий одобрительно кивнул. В этот момент он открыл следующий ящик, и на свет вывалились три длинные нитки жемчуга: тяжёлые, с блеском старой эпохи, не той, где живут сейчас.

– Настоящий жемчуг, – прокомментировал он. – Наверное, у таких вещей нет шансов в новом мире.

– Почему?

– Потому что никто больше не носит тяжёлых ожерелий, – сказал он. – Люди хотят выглядеть свободно, а не как памятник своим предкам.

Елена вспомнила свою бабушку: та каждое воскресенье надевала три кольца, хотя одно из них пережимало палец, а остальные были ей велики. Но если снять хоть одно – целый день был бы испорчен.

– Иногда наследство – единственный способ себя почувствовать, – сказала Елена. – Без этого ты не человек.