Книга Ситцев капкан, страница 227 – Алексей Небоходов

– Мы отвезли его на городскую свалку, – продолжал Григорий. – Там есть участок, где сжигают медицинские отходы – идеальное место, чтобы никого не побеспокоить криками.

Он говорил это так, будто обсуждал маршрут воскресной прогулки. В его интонации не было ни сожаления, ни возбуждения – только профессиональная отчётность.

– Когда он очнулся, я сказал ему всё в лицо. Рассказал о матери, об алмазах, о том, как он с вами её обманул. Он пытался торговаться – предлагал деньги, связи, даже какую-то информацию на ваших конкурентов. – Григорий усмехнулся, но глаза остались холодными. – А потом я загнал нож под самую лопатку. Одним движением, точно в сердце. Он умер быстро.

Елена обхватила себя руками,пытаясь унять дрожь. Воздух в кабинете стал душным, как в морге, хотя от окна тянуло холодом. Она смотрела на этого молодого человека – на его обычное лицо, обычную одежду, обычные жесты – и не могла поверить, что он хладнокровно убил двух людей.

– А Клара? – прошептала она, хотя уже знала ответ.

– С Кларой было проще, – сказал он. – Когда она вышла из отпуска и я с ней познакомился, мне надо было только выбрать момент. Я знал, что она допоздна работает в салоне – у неё была привычка оставаться после закрытия, чтобы проверить отчёты.

Елена вспомнила последний разговор с Кларой – за день до её смерти. Бухгалтер жаловалась на усталость, на то, что приходится переделывать расчёты за новых сотрудников. Тогда Елена отмахнулась от её жалоб, сказала, что это временные трудности. Не знала, что обрекает женщину на смерть в одиночестве.

– Я пришёл туда ночью, через служебный вход. У меня был ключ – Вера сделала копию, когда работала в салоне. Клара сидела в кабинете, склонившись над бумагами. Даже не услышала, как я подошёл.

Он сделал жест рукой – быстрый, отрывистый, имитирующий движение удавки, от которого Елена вздрогнула.

– Леской. Она даже пикнуть не успела. Просто обмякла и упала на стол. А я убрал все следы своего присутствия и ушёл. Утром её нашла уборщица.

В голове у Елены всё перемешалось, как в метели. Она помнила тот день – истерику уборщицы, приезд скорой, полицейских, которые долго фотографировали кабинет и задавали одни и те же вопросы.

– Почему? – спросила Елена, и голос её был чужим, сиплым. – Почему ты не убил меня сразу, а стал отыгрываться на моих дочерях?

Григорий наклонил голову набок, как ребёнок, которого спросили о чём-то очевидном.

– Смерть была бы слишком лёгким наказанием для вас, – сказал он. – Моя мать мучилась три месяца, каждый день просыпаясь с пониманием того, что её жизнь кончена. Каждый день ложась спать с мыслью о долге, позоре, тюрьме. Почему вы должны были страдать меньше?

Он встал, прошёлся по кабинету – не нервно, а размеренно, как лектор, излагающий сложную тему.

– Сначала я разрушил вашу семью, – продолжил он. – Показал Софье, что такое настоящее унижение. Показал Лизе, что никто из вас не способен её понять и защитить. Довёл Маргариту до потери деловой репутации. А вас заставил наблюдать за всем этим, не имея возможности ничегоисправить.

Елена поняла, что последние месяцы – это была не жизнь, а медленная агония. Каждый день приносил новые удары, новые потери, новые унижения. И все они были не случайностью, а частями одного большого плана мести.