Книга Ситцев капкан, страница 58 – Алексей Небоходов

Маргарита подошла ближе и накрыла ладонью его запястье – жест, одновременно защитный и собственнический. Гриша услышал, как у неё колотится пульс, и подумал: впервые за время работы здесь старшая из сестёр действительно испугалась.

Пару минут все молчали: на фоне тикали часы, кто-то за дверью мыл витрины, в коридоре слышался стук чьих-то каблуков – то ли Софья пришла, то ли Лиза. Елена, наконец, повернулась к сыну бывшей подруги:

– Если к тебе будут вопросы, отвечай как есть. Не придумывай лишнего. Это важно для всех.

– Конечно, – сказал он. По голосу Елены было ясно: впервые за долгое время она говорила не как хозяйка, а как человек, у которого забрали иллюзию контроля.

Сержант что-то записал, потом поднялся и кивнул:

– Если понадобится, мы найдём вас, – сказал он. – Надеемся, что это просто бытовая история.

Он ушёл, и только после этого Елена позволила себе чуть расслабить плечи. Григорий подошёл ближе и тихо спросил:

– Это серьёзно?

– Он не появился на встрече, не ответил на звонки, – сказала она. – Для Романа это не похоже.

– Может, кто-то специально…

– Не продолжай, – перебила Елена. – Пока не знаем, не говори даже себе.

Маргарита молчала, но взгляд её за это время стал ещё острее, чем обычно. Она разглядывала Григория так, будто заново взвешивала его ценность для салона, для дома, для всего, что теперь висело на волоске.

В салоне воцарилась глухая, липкая тишина.Все работали, как могли: Вера шепталась в подсобке с кем-то из поставщиков, Софья говорила с клиенткой, будто ничего не изменилось, но её голос всё время срывался на фальцет. Лиза даже не пришла в магазин – может быть, болела, а может, просто испугалась того, что на улице сегодня не принято смотреть друг другу в глаза.

К обеду в городе уже все знали: Роман исчез, и об этом начали судачить даже на рынке у вокзала. Версии росли, как грибы: кто-то говорил, что он уехал к любовнице, кто-то – что уехал в Москву и специально не отвечает, чтобы проверить, как тут без него. Самые жёсткие слухи ходили среди водителей такси: один уверял, что ночью у подъезда Петровых к нему подъехал чёрный джип без номеров, и больше гостя никто не встречал.

Григорий держал себя в руках. Он старался выглядеть как обычно: вежлив, пунктуален, улыбался клиентам. Но внутри было только одно чувство – смесь тревоги и облегчения. Ему казалось, что все последующие дни город будет раскачиваться вокруг этой новости, пока кто-то не решит: либо искать тело, либо забыть навсегда.

Но забыть не дали. Уже к вечеру Елену вызвали на дополнительную беседу в полицию. Она ушла, оставив Маргариту за старшую. Тотчас вся структура магазина развалилась: Лиза позвонила и сказала, что не придёт до конца недели, Софья сбежала через два часа, заявив, что «это выше её моральных сил». Вера осталась с Григорием, и только они вдвоём, словно заговорщики, поддерживали иллюзию, что жизнь идёт по-прежнему.

Вечером он вышел на крыльцо: город был мрачен, как затянувшаяся простуда, но в витринах ювелирных магазинов по-прежнему мигали огоньки – будто город сам напоминал о своей природе: даже в смерти здесь всегда есть место для блеска.

Когда он вернулся домой, Елена была уже там. Она сидела в кресле с бокалом вина, смотрела в стену, и только по движению губ можно было понять: она что-то шепчет сама себе или, может быть, разговаривает с теми, кто ушёл из жизни.