Книга Четыре мертвых сестры, страница 62 – Наталья Масальская

Я быстро поднялась из-за стола и сказала:

– Спасибо вам за беседу и за чай. Пойду.

Петренко тоже встал, чтобы меня проводить. Но на веранде мы снова остановились.

– Как думаете, эта Патрикеева не врет? Ну, что монстра писательского видела. Я вот думаю: а могло такое случиться, что Иволгин не умер?

Петренко, как ни странно, даже не улыбнулся.

– Мы и такую версию разрабатывали: двойник, брат, друг, черт лысый. Ничего. Говорю тебе, мистика тут творится. – Он замолчал, уставился куда-то вдаль, а потом тихо проговорил: – Я ведь сам ее видел… Да-да, бред, знаю. – И посмотрел на меня.

Непохоже, что он лжет или решил подшутить надо мной, как над дурочкой, которая верит в сказки. От его взгляда по моим плечам побежали колючие мурашки. Я, потрясенная, молчала, ждала, когда он сам продолжит.

– В начале мая. Темно было хоть глаз выколи. Иду, значит, по улице, а впереди будто кто-то стоит. Прищурился, но ничего разглядеть не могу. Достал из кармана фонарик и посветил. А там… она! На дороге стоит. Руки-ноги по швам, лицо чуть опущено, из-под бровей на меня смотрит, а выражение… – Он на мгновение задумался. – Сатанинское, не иначе. Во! – Он мрачно взглянул на меня из-под густых бровей, вытянув губы в прямую строгую линию. – Как, значит, божок каменный. Такая меня тут жуть взяла, до дома бежал – аж пятки сверкали. А как прибег, на все замки закрылся и сижу, думаю, что это было: то ли монстр писательский восстал из мертвых, то ли зеленый змий сотворил со мной шутку. С тех пор и не пью.

– Вы сейчас серьезно? – осторожно поинтересовалась я.

– Ну как тебе, Юлек, сказать. Вот другу твоему я бы не рискнул подобное рассказывать. Знаю я таких логиков. На все у них ответ имеется.

– А почему вы решили, что это Далис?

– Так у нее же лицо Яны Иволгиной было. Я ее при жизни хорошо знал, нипочем бы не перепутал. Хотя… – почесал он затылок. – Пьяный, да еще в темноте, любую корягу за монстра писательского принять мог. Тогда как раз останки последней жертвы обряда нашли. Возможно, и привиделось с перепугу.

– Скажите, а могло такое случиться, что тогда из озера не Яну выловили? – Я почувствовала, как от этих слов все внутри меня похолодело.

– Нет, – сразу же ответил Петренко. – И группа крови совпала, и другие приметы.

– А что за приметы?

– И шрам, и пятно родимое под грудью, и волосы.

– Ясно. Еще раз спасибо, не буду вас больше задерживать, хочу еще к Патрикеевой сходить.

* * *

Мне повезло. На мой стук дверь открыла маленькая, щуплая старушка в теплом бумазейном халате и платке.

– Чево? – подслеповато щурясь, спросила она.

– Здравствуйте, – как можно мягче сказала я, боясь накликать и ее недоверие. – Меня зовут Юля Исаева, я журналистка. Возможно, вы слышали, мы с напарником приехали вчера из Егорьевска, чтобы собрать материал для статьи о местной знаменитости – писателе Владлене Семеновиче Иволгине.

Старушка с минуту оценивающе смотрела на меня, пока я улыбалась ей во весь рот, так что лицо заболело от этой фальшивой любезности, и наконец произнесла:

– Ну так я чего могу сказать?

– Я разговариваю со всеми односельчанами Владлена Семеновича. Нашим читателям очень интересно знать мнение простых людей, которые окружали его при жизни, – выдала я с заискивающей улыбкой.

– Ну заходи. – Старушка развернулась и зашаркала к открытой двери, из которой струился яркий дневной свет.