Книга Четыре мертвых сестры, страница 87 – Наталья Масальская

– Что тебя смутило? Думай, а не визжи как резаная. Иногда полезно включать голову.

Я все еще упрямо смотрела на него, стараясь понять, что он имеет в виду. Переборола страх и снова потрогала щечку куклы.

– Это не кожа, но такая же мягкая и бархатистая.

– Скорее всего, какой-то инновационный полимер. Надо изучить его записи.

Тут же потеряв интерес к находке, Егор скользнул к столу, поставил лампу и принялся выдвигать и задвигать ящики.

Я же продолжала стоять возле куклы и разглядывать ее. Те самые человеческие глаза, которые достал для Иволгина Терентьев. Они были как живые, отражая пляшущий язычок пламени моей лампы. Красивое сиреневое платье в мелкий белый цветочек стянуто на талии тонким ремешком. Руки по-девичьи стыдливо сложены впереди, но вот ног у Далис не было. Кукла стояла на массивной металлической подставке, похожей на грубый протез. Ее темные длинные волосы аккуратно расчесаны. На ощупь – настоящие. Я отступила на шаг. Что, если он снял скальп с Яны? Именно ее голова предназначалась по обряду для сверхсущества. Я вспомнила общую фотографию семьи Иволгиных. На ней Яна была почти копией Далис.

– Так, значит, Иволгин никого не воскрешал? Значит, Далис – это просто кукла? Зачем тогда этот ритуал, убийства, расчленения? – повернулась я к Егору, но смотрела мимо него, туда, где земляной пол был залит давно высохшей вонючей жижей. Мне не хотелось думать, что это кровь, иначе меня снова начнет тошнить.

Однако мой напарник молчал, погруженный в чтение. Я подошла к нему и заглянула в большую общую тетрадь в его руках. Кривой, убористый, почти нечитаемый почерк сменялся ровным, округлым, явно женским.

– Егор, – я положила руку ему на плечо, привлекая к себе внимание, – что это?

– Заметки к кукле. – Его глаза продолжали бегать по строчкам.

В этот момент раздался глухой, но сильный удар. Казалось, во флигель ударила молния, пересчитав все ряды кирпичной кладки до самого основания. С потолка, шипя, посыпалась земля. Лампочка над нами погасла, и мы остались стоять в дрожащем, зыбком круге света, создаваемого двумя керосинками.

Я вцепилась в рубашку Егора, оглядываясь вокруг, и только сейчас поняла, что захлопнулся люк. Мы бросились к погрузившейся в полутьму лестнице, забарабанили в дверь в потолке и закричали. Нас, похоже, никто не слышал.

– Тихо! – схватил меня за руку Егор.

Мы оба затаились, прислушиваясь к звукам наверху. Казалось, кто-то пытается вставить железный лом в зазоры между досок. Может быть, хочет открыть люк? Однако за глухими ударами послышался металлический лязг. Похоже, кто-то отломил рычаг, открывающий дверцу в полу. Мне в глаза попала пыль вперемешку с землей. Я зажмурилась и спустилась вниз, чтобы случайно не упасть с лестницы, пока ничего не вижу.

Егор снова принялся колотить в крышку и кричать, чтобы нас выпустили. Я наконец смогла открыть глаза и даже через поволоку слез видела страх и отчаяние в его взгляде.

– Нет-нет-нет, даже не вздумай произносить это! – предупредила я и, стиснув зубы, поднялась по лестнице и начала толкать тяжелую крышку люка плечом.

Бесполезно! Я выбилась из сил, борясь с закрытым люком, рухнула на ступеньку и заплакала. Быть того не может, неужели мы умрем в этом жутком месте? Я жалобно шмыгнула носом и посмотрела на два небольших подрагивающих огонька, тускло освещающих грязную столешницу и ту самую тетрадь, которую нашел Егор, – инструкцию к кукле. Меня охватило такое отчаяние, что я не могла пошевелиться. Казалось, все тщетно и нам ни за что не выбраться отсюда, как не смогли выбраться дочки Иволгина. Настоящая братская могила и зловещий памятник Далис в придачу. Ирония судьбы: я так хотела ее найти, а сейчас бы отдала все на свете за возможность оказаться подальше отсюда и никогда не знать про эти чертовы ритуальные убийства, сумасшедшего писателя и его Далис.