Книга Четыре мертвых сестры, страница 88 – Наталья Масальская

– Так, вставай, – разорвал густую темноту приказной тон Егора. Но мне было глубоко наплевать и на него, и на его хотелки. У меня не было ни малейшего желания вылезать из уютных мыслей о жестокой судьбе и скорой смерти. Они погружали меня в блаженное оцепенение, как наркоз, отгораживая от страха, боли и предопределенности.

– Ты меня слышишь? – Передо мной появилось освещенное пламенем керосиновой лампы лицо Егора. Свет гротескно исказил его, и я невольно засмеялась. С каждым новым приступом хохота мне казалось, что я теряю связь с реальностью, как Алиса, провалившаяся в кроличью нору. Смех извергался из меня волнообразно, как приступы рвоты. Мышцы лица свело судорогой, и я уже не понимала, смеюсь я или плачу.

Егор отступил, давая мне возможность отсмеяться. А когда я смахнула выступившие на глаза слезы и снова посмотрела на него, мне вдруг стало страшно, и, закрыв лицо ладонями, я старалась не разреветься, глубоко вдыхая и вздрагивая всем телом.

– Прекрати истерить! Если ты свалишься в обморок, я не хочу делать тебе искусственное дыхание. Пошли, нам нужно как-то отсюда выбираться.

– Как? Люк закрыт намертво.

– Ты забыла? Наш писатель был мастак на всякие рычаги и головоломки. Наверняка оставил запасной план на случай, если люк захлопнется, – говорил Егор, роясь в выдвижных ящиках стола.

Его слова дарили слабую надежду на то, что у нас получится покинуть это жуткое место. Я вскочила на ноги, но пошатнулась и снова осела на ступеньку. Истерика принесла с собой головокружение и слабость. Я дождалась, пока окончательно приду в себя, и только после этого осторожно встала и подошла к Егору.

– Что мы ищем?

– Все, что поможет нам узнать, где выход, – ответил Егор.

– Какая ценная мысль, – фыркнула я и начала вяло шарить ладонью по куче бумаг и железок, которые он успел вытащить.

– Здесь я уже посмотрел, – предупредил Егор.

Я состряпала гримасу и отошла к кукле. Может быть, она подскажет, как нам выбраться. Но повторный осмотр результатов не дал. Отчаяние и духота делали свое дело, и я снова в бессилии опустилась на ступеньку лестницы. Егор, похоже, тоже ничего не нашел и, бросив копаться в бумажках, подсел ко мне. Наверное, сейчас нужно было что-то сказать, но у меня даже на это не было сил. Что я могла спросить? Получится ли у нас открыть люк? Глупо. Егор либо скажет мне ужасную правду, либо соврет, но от этого мне вряд ли станет легче.

– Мы с Ингой нашли в одной из книг Иволгина заметку на полях, – проговорила я в темноту перед собой.

– Что там? – спросил Егор.

Он убавил фитильки наших ламп, чтобы сэкономить керосин. Мы оба молчали о том, что помещение почти герметично и кислород в нем может кончиться гораздо раньше, чем свет.

– Мм, что-то вроде: «Ведьма, настоящая ведьма. Я обязательно поквитаюсь с тобой». Там еще про психушку. Вроде как эта ведьма хочет сдать его в психушку, и за это он с ней поквитается. Ну, я поехала в психушку, куда Ирина Иволгина возила мужа на прием к психиатру, и выяснила, что там работала Яна – его старшая дочь. Полы мыла, медсестре помогала. В медицинский хотела поступать, комнату снять, и ей нужны были деньги. И еще Клавдия Макаровна, медсестра, которая Яну ремеслу учила, вспомнила, что Ирина Иволгина приезжала к доктору одна, без мужа. Всего разговора она не слышала, но что-то приблизительно «Похожи как две капли воды» и «Кабы ничего дурного не случилось» она запомнила.