Книга Четыре мертвых сестры, страница 90 – Наталья Масальская

Я провела по вспотевшему лицу ладонью, с трудом поднялась на ноги, но сделать шаг было трудно. Голова кружилась, а рот был полон кислой слюны. Я буквально бросила тело на стол и, уперев в столешницу обе руки, подняла голову, пытаясь понять, что делает Егор.

– Ты сказала, шорохи. – Голос Егора стал сиплыми, он говорил на выдохе, отчего не всегда было понятно, о чем он пытается мне сказать. – Дверь, – снова выдохнул он. – Не поняла? Она попадает в дом через подвал. Здесь должна быть дверь.

– Кто – она?

– Да Далис, блин!

Я оторвала ладони от столешницы и выпрямилась. Держать тело в вертикальном положении было трудно, будто за спиной у меня рюкзак кирпичей, а к ногам привязаны гири. Но я нашла в себе силы и сделала шаг к Далис. Каждое движение заставляло легкие работать втройне, я до боли вдыхала горячий спертый воздух, кислорода в котором почти не осталось, и у меня закружилась голова. Передо мной возникло перекошенное то ли радостью, то ли отчаянием лицо Москвина. Я пошатнулась, но он успел схватить меня за руку, не дав упасть.

– Сюда! – с силой потащил он меня в темноту за куклой.

Спотыкаясь и виляя из стороны в сторону, как пьяная, я следовала за ним. Оказалось, что за Далис еще прилично места для того, чтобы расположить там инструменты, стеллажи с книгами и спрятать за одним из них дверь. Наверное, мне никогда в жизни не было так страшно, как в тот момент, когда Егор пытался засунуть найденный нами ключ в замочную скважину. Хоть он и хорохорился, но было видно, что ему сейчас очень плохо. Согнувшись пополам, он тяжело опирался о дверное полотно левой рукой, а правой чиркал по личинке замка ключом, но никак не мог попасть в отверстие. Наконец ключ вошел в замочную скважину и на удивление легко повернулся внутри. Дверь открылась, и мы оба вывалились на прохладный деревянный пол с другой стороны. Несколько минут лежали, дурея от того количества кислорода, которое при каждом вдохе поступало в наши легкие. Это был самый сладкий воздух в моей жизни. От счастья по щекам катились слезы, и я придурковато улыбалась, слепо глядя в теряющийся в темноте потолок.

Первым зашевелился Егор. Он поднялся на четвереньки, потом выпрямился и сказал:

– Нужно забрать из подвала лампы. Жди здесь, я сейчас.

Я машинально схватила его за запястье, не желая отпускать. В коридоре, где мы оказались, было темно хоть глаз выколи. И здесь все еще мог бродить призрак Далис. Однако возвращаться в дьявольский подвал я бы не стала за все сокровища мира, поэтому мне пришлось разжать слабую, дрожащую ладонь и отпустить напарника. Я села, привалившись плечом к деревянной стене. Тело дрожало, но не от испуга или холода, это была какая-то остаточная дрожь, словно из меня выходили накопившиеся за эти несколько часов страх и отчаяние.

За спиной замаячило пламя керосинки, вытянув коридор в длинный узкий тоннель. Я обернулась – с лампами в обеих руках ко мне приближался Егор. Тяжело опираясь о стену, я поднялась и забрала из его руки протянутую мне керосинку. Он протиснулся вперед, и на мгновение наши лица оказались так близко, что у меня перехватило дыхание от его взгляда, который соскользнул на мои губы и почти сразу в сторону.

Высоко подняв над головой лампу, Егор осторожно пошел вперед. Сейчас, когда у нас достаточно воздуха, торопиться было ни к чему. Пройдя метров десять по прямой, мы свернули направо, прошли еще несколько метров, пока не оказались у следующей двери. Егор вставил ключ, позаимствованный у Далис, в замочную скважину, и – о чудо! – дверь открылась. Мы оказались на кухне дома Иволгина.