Книга Операция «Северные потоки», страница 40 – Ирина Дегтярева

Ермилов обратил внимание, что впервые Демченко назвал предложенную ему англичанином работу — диверсией. Дело сдвинулось с мертвой точки.

— Вы сказали, что вас «спросили». Там был не один англичанин?

— Двое, — поморщившись, ответил Демченко. — Приперся и второй. Пожилой. Старик, я бы сказал, но с выправкой военного. Назвался Кристофер Найгел, или Нигел, или что-то в этом роде. Он больше фамилию не называл, а я и не интересовался.

— Как вы сказали? — переспросил Ермилов с замиранием сердца.

— Кристофер Найгел, — повторил Демченко, с любопытством взглянув на собеседника. — Что, знакомая личность?

Ермилов пожал плечами.

— Они озвучили конкретную цель погружения в Балтике?

— Нет, похоже, собирались использовать втемную. А я не люблю, когда меня держат за лоха. Они не уточняли, хотя я подкатывался с вопросами и так, и эдак, дескать, должен знать, на что подписываюсь. Именно потому что не ответили ничего внятного, я и отказался.

— Каким образом они объясняли, что не конкретизируют цели предстоящих мероприятий?

— Дескать, что и сами еще не в курсе. В общем, отмазки какие-то беспонтовые. Потом уже не выдержали моей настойчивости и отшили. Какая, мол, мне разница! Платят бабки, выполняй свою работу и не вякай. Да я и не отказывался. Честно сказать, — Демченко потер могучую шею, почти черную от загара, — я не отказался прямо. Просто слился по-тихому. Напросился к другу на дайверскую вылазку в Каш. Ему нужны были профи-инструкторы, чтобы контролировать группу любителей. Самые опасные те, которые думают, что все умеют.

— А что там в Каше?

— Рифы, пещеры и гроты, даже самолеты затонувшие, корабли, само собой, черепахи, осьминоги и всякая иная морская живность. Он давно меня зазывал, но в Стамбуле я получаю больше, а он много не сулил. Но тут я рванул во все лопатки. Эдвард мне позвонил через пару дней, а я ему: «Слышно плохо, я уехал по договору на полуостров Теке в Каш. Давно заключил контракт. И привет! Приеду обратно, тогда и вернемся к разговору». А когда, не уточнял. Больше онне звонил. Через месяц я приехал в Стамбул и, распространив слухи, что приболел отец, помчался в Крым. Дома пробыл, наверное, недели три, а затем вернулся в Турцию. Находился там до недавнего времени. В Севастополь прибыл двадцатого сентября. Думал на пару недель, а тут вы…

На песчаный пляж «Учкуевка», на Северной стороне, Ермилова и Егорова привез Юрий на своем видавшем виды «додже», на котором он прибыл в Севастополь из Керчи.

Олег вышел из машины, упер руки в бока и вдохнул морской воздух.

— А чего вода такая мутная? — был скептически настроен Егоров.

Он вытащил наушники из ушей. Могло создаться впечатление, что он слушает музыку, однако Вася и слушал музыку, контрразведывательную, ласкающую слух, — похожие на правду излияния Демченко в кафе.

— Здесь мелкий песок, и на дне тоже. Поднимает волнами — вот и взвесь.

Пляж был вогнут и атакован морем, по приподнятым берегам, сразу за песчаной отмелью, росли деревья. Под полосой белых навесов стояли стопки таких же белых пластиковых платных лежаков. Спасатель с вышки покосился на приехавших мужчин, опасаясь как бы они не сообразили на троих и не вздумали тонуть.

— Тут вечером тусовки молодежи и летом народу тьма. Сейчас в основном бабульки с внуками и местные, кто не на работе, — пояснил Юрий, оглядывая довольно пустынный и просторный пляж. В отдалении высилась какая-то желто-голубая надувная колбаса для детских водных развлечений.