Книга Эпицентр, страница 92 – Дмитрий Поляков-Катин

Фриц Хаген, в узких кругах известный под кличкой Сизый Фриц, покрутил на голове кожаное кепи, высморкался в мятый, давно несвежий платок и, вытирая им нос, посмотрел через лобовое стекло своего старого «Опеля» на небо, как смотрит охотник, гадая, какую погоду ожидать. Сизый ждал воздушного налета. Каким-то седьмымчувством он понимал, что бомбардировка уже не за горами. Во всяком случае, именно сегодня, на третий вечер стояния в переулке против дома Блюма, он был почему-то уверен в скором появлении авиации англосаксов. И не ошибся.

Густой, низкий, словно затягивающий в себя, подобно водовороту, рокот сотен моторов «летающих крепостей» В-12 и «Либерейторов» возник в вышине практически одновременно с резким воем сирен воздушной тревоги. И сразу откуда-то издали докатилась канонада зенитной артиллерии, темные небеса окрасились вспышками фосфоресцирующих зарниц, выхватывающих зловещие контуры бесстрастно плывущих бомбардировщиков. Последовала череда взрывов; с форсированным ревом потянулся к земле пылающий «Либерейтор». На улице почти не было людей: все, кто сидел дома, попрятались в собственные погреба и подвалы. Армада бомбардировщиков уже прошла над поселком и направилась в сторону города, когда на землю стали ложиться сброшенные на парашютах фугасы, попарно связанные цепями. Выплевывая во все стороны фонтаны шипящих искр, вспыхнула хлебная лавка. Послышались отчаянные крики людей.

Сизый вылез из машины, запер дверцу и, пригибаясь, засеменил к дому Блюма. Он видел, как с первыми звуками сирены Блюм выскочил наружу, сел в ожидавший его перед забором «Хорьх» и умчался прочь. Калитка была не заперта. Сизый, не оглядываясь, точно в собственное жилище, прошел в нее, поднялся на крыльцо, откуда с улицы его не могли увидеть, и лишь тогда огляделся. Пустынная лужайка, разбросанные по траве шезлонги, стол, гараж. Никого. Он повозил пальцем по замочной скважине, достал связку отмычек, нацепил маленькие, круглые очки и принялся прикладывать расплющенные кончики к губам. Затем, отобрав нужные, попробовал одну, другую, прижался к двери, прислушиваясь к скрежету в замке, затем поднял плечи, словно боялся кого-то спугнуть, задержал дыхание, легонько нажал на рычаг и аккуратно, абсолютно неслышно отвел в замке язычок защелки. Дверь со скрипом открылась. Сизый разочарованно хмыкнул и вошел внутрь.

Доставив Блюма в расположенное рядом с виллой Арденне бомбоубежище, охранявший его унтерштурмфюрер погнал «Хорьх» в гараж, чтобы пересидеть бомбежку с сослуживцами за игрой в карты: вчера ему повезло — выигрыш составил дыню и двадцать рейхсмарок. По дороге он вспомнил, что впопыхах забылв доме Блюма график с завизированными отметками дежурств, плюнул в сердцах, повернул в сторону поселка и вдавил педаль газа.

Тем временем Сизый в перчатках и с фонариком в руке обследовал жилище Блюма. Чувствуя, что его толкают на что-то мутное, нестандартно опасное, Сизый постарался как можно скорее отыскать в лабиринте комнат кабинет. В кухне ноздри Сизого затрепетали. Он замедлился возле плиты. Снял крышку со сковороды, склонился над ней и втянул в себя аромат теплого еще бифштекса. Не в силах сдержаться, Сизый схватил со стола нож, отсек внушительный кусок мяса и сунул в рот. Рука невольно потянулась к початой бутылке с бурбоном. «Черт возьми, откуда это у них?» — но воля придавила безрассудство, и Сизый двинулся дальше, с замиранием пережевывая мягкую, жирную, слегка подзабытую на вкус свинину. «Должно быть, окорок. Если не грудинка», — подумал он, закатывая глаза, и сама эта мысль показалась ему сочной, тающе вкусной, с дымком.